Книга Рецидив, страница 65 – Ольга Дашкова

— Кому ты еще звонила? — снова смотрит, но уже не так зло.

— Никому, — вру, а самой противно.

— Агата, кому ты еще звонила?

— Я же говорю — никому!

— Хорошо, давай по-другому. Как ты оказалась в багажнике “Приоры” с двумя парнями, что остановили мой “Ягуар” и угнали его?

— Я ведь уже говорила.

— То, что ты говорила — пиздеж чистой воды. Ни одно твое слово ничего не стоит. Кто те парни?

Он снова заставляет меня все рассказать о Шиловых, но как я могу предать единственных близких мне людей? Как я могу быть такой крысой с теми, кто был со мной и не дал наложить на себя руки? Кто вообще этот Морозов такой? Сегодня он есть в моей жизни, а завтра уже нет. Я совсем его не знаю, но где-то в подсознании ощущение того, что я знаю его всю жизнь.

Конечно, это был он, я узнала его, но были сомнения. Именно Глеб тогда угнал Мерседес моего отчима со счастливыми тремя семерками, гореть этой суке в аду. Я спала на заднем сидении, мама сказала быстро собираться, что мы уезжаем, взять самое необходимое. Я так крепко уснула после изматывающей тренировки в школе танцев, что не слышала, как нашу машину угнали вместе со мной.

За рулем был парень, а не отчим, бейсболка надвинута на глаза, он сосредоточенно вел машину, сильные руки сжимали руль. Я испугалась лишь первые несколько секунд, а потом только разглядывала его. Странно, но во мне не было страха, я была уверена, что ничего плохого он мне не сделает.

Когда высаживал, а я дерзила, обещал отвезти в бордель, но конечно не отвез бы. Потом, через некоторое время, я винила именно того парня во всех своих бедах. Что если бы не он, мы бы улетели далеко, в другую страну, и мама бы была жива, и эта скотина не тронула бы меня пальцем.

Но потом, повзрослев, подумав хорошо, поняла, что ничего уже нельзя было изменить, и моя ненависть к тому парню была бессмысленной. Отчима бы все равно нашли, он был должен очень большую сумму денег, годами обкрадывая своего босса, совсем непростого человека. К нам в убогую квартиру очень часть приходили люди, они требовали деньги, угрожали, я слышала все это, видела слезы мамы, их скандалы с отчимом, то, как он поднимал на нее руку. а потом… Не хочу вспоминать. Уже тогда ничего нельзя было изменить, не вернуть мое счастливое детство, а потом не вернуть уже маму.

В голове закралась паскудная мысль, а вдруг, сложись все иначе, и мы бы встретились при совсем других обстоятельствах, что бы тогда было? Всегда заставляла себя не думать о том, что моя жизнь могла сложиться иначе. Я бы танцевала не в поганом клубе, а в шоу — балете какого-нибудь знаменитого артиста или артистки. И мы бы могли впервые встретиться не на трассе и в привате, а в уютном кафе. Отчего-то на глазах навернулись слезы.

Глубоко вздохнула, посмотрела на Морозова, видно, что он медленно закипает, но держит себя в руках, ждет от меня ответа. Железная выдержка у мужика.

— Мне больше нечего тебе сказать.

— Дура! — резко срывается на крик, бьет кулаком по столу так, что дрожит посуда, вздрагиваю.

— Какая есть! — кричу в ответ.

— Ты понимаешь, что сейчас полгорода ищет тебя? И твои конченые дружки не придут тебе на помощь, они будет спасать свои шкуры, потому что перешли дорогу очень серьезным людям. Они вздумали играть в крутых грабителей и наверняка сейчас потирают руки оттого, как все хорошо они продумали и как все шикарно вышло. Но первая в этом месиве окажешься именно ты! Потому что всегда и везде светилась ты, а не они! Ты это понимаешь?