Книга Рецидив, страница 86 – Ольга Дашкова

— Шевелись, давай.

Парень толкает, меня в спину, двери давно разблокированы. Может, вот сейчас дернуться и побежать? Да будь что будет, спустят собак или пристрелят, уже все равно, только бы быстрее. Меня снова толкнули в спину, чуть не падаю в мокрый и грязный снег под ногами. Охрана вокруг о чем-то переговаривается, смеется, много мата и сигаретного дыма. Иду за Ковалем, проходим почти через весь дом, что-то вроде комнат отдыха для охраны, этот домик, наверно, для них.

Меня начинает колотить, изнутри поднимается дикая волна страха, но это не паническая атака, которая накрывала меня чаще. Это что-то новое, обреченность вперемешку с внутренней агонией и протестом. Торможу, ноги, словно каменные, не хотят идти.

— Ну, бля, чего опять встала? Спускайся, давай, и так заебались с тобой.

— Нет, нет.

Мотаю головой, упираюсь руками в косяк двери, внизу меня лестница в подвал, освещенная тусклой лампочкой. Словно фильм ужасов, или триллер, так и вижу, как там весь бетонный пол залит кровью. Снова толчок в спину, все-таки спускаюсь, держась за стены. Интересно, меня вынесут вперед нагими оттуда или просто оставят там гнить?

— Бесишь ты меня уже, иди быстрее.

Снова толчок в спину, более болезненный, спускаюсь, впереди идет Коваль, за мной тот разговорчивый и нервный парень из машины, а во мне все трясется от дикого страха. Сердце отдается ударами в висках, кладу на грудь руки, словно пытаясь его унять.

Сразу после ступенек большое пространство подвала, яркий свет от ламп, несколько мужчин. А когда Коваль чуть отходит в сторону, вижу двух людей, сидящих на стульях. Замираю на месте, зажимая рот ладонью, чтоб не закричать от увиденного.

— Наконец-то, моя прелесть вернулась. Набегалась? И чего убегала-то? Все равно ведь найду, от Шакала никто не уходил.

Шакалов подхватывает меня за талию, кружит в воздухе, смеется. Он так сильно рад меня видеть, или это какая-то новая наркота? Слишком веселая дурь. А мне слишком страшно, очень страшно, так, что готова блевонуть. Стараюсь не смотреть в сторону двух стульев и тех, кто на них сидит. Илья стоит передо мной в одних низко посаженных на бедрах джинсах, голая грудь, татуировки, разбросанные по телу, и в хлам забитые рукава. Худощавый, высокий, пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице, но в глазах стоят слезы и все расплывается.

— А мы тебя с твоими дружками уже заждались, малость, конечно, развлеклись, но, думаю, ты не против. Так ведь, Агатка, ты не против?

Не могу произнести ни слова, Шакал держит меня в своих объятьях, его пальцы до боли впиваются в тело, но я почти не чувствую эту боль. На его лице улыбка, в глазах блеск наркотиков и жутко расширенные зрачки. Он точно сейчас под кайфом, ему хорошо и весело, замечаю на его теле брызги крови.

— Ты ведь скучала по мне, девочка? Скажи, что скучала.

Он как-то странно замирает, смотрит на меня прямо в упор, приподнимает мое лицо за подбородок, проводит костяшками пальцев по щеке. А я чувствую, как что-то теплое скользит по коже, отчетливо пахнет кровью, такой сладковатый тошнотворный запах.

— Конечно, скучала.

А что мне остается еще сказать? Нет, блядь, меня от всех вас воротит, что я хочу сдохнуть, не знать и не видеть никогда того, что происходит в этом подвале. Хочу снова увидеть Глеба, хочу сказать ему, что это он мой ангел, а не я с одним крылом, а еще, что люблю его. Но я говорю то, что от меня хотят слышать. Зачем? Не знаю. Чтоб хоть как то отсрочить свою казнь.