Книга Защитник для Веры, страница 68 – Ольга Дашкова

От слез печёт глаза, опускаю веки, думаю о Егоре. Предоставляю его улыбку, его глаза, что так жадно смотрят на мои губы. Тут же машинально трогаю их пальцами. Его поцелуи такие разные, в них нежность, страсть, голод, забота. Как много в нем всего. Не жалею ни одну минуту, что была с ним. Как бы ни сложилось дальше, но я благодарна судьбе, первый раз в жизни благодарна, что я встретила этого мужчину.

Едем долго, наверное, часа три уже. Пейзаж за окном то сменяется лесом, то захудалыми придорожными кафешками и заправками. Опускаются сумерки, за ними темнота, даже не видно звезд и луны. Только фары режут дорогу.

— Парни, у нас проблемы, — в рации раздался голос впереди идущей машины.

— Что там?

— Впереди мало что видно, но очень плохая дорога. Надо сбавить скорость.

— Скорость не сбавлять.

Пытаюсь вглядеться, снег хлещет по лобовому, впереди на приличном расстоянии видна наша машина, смотрю на спидометр, летим почти сто двадцать километров.

— Впереди перекрыта дорога. Парни, вы слышите. Черт.

Видим, как машина делает резкий поворот, пытаясь уйти от столкновения с чем-то. Её нещадно крутит на дороге, вот-вот выбросит в кювет. Мы сбавляем скорость, но нас тоже заносит, водитель выкручивает руль в другую сторону. Наконец замираем на месте.

— Что у вас? — это кричит в рацию мой водитель. Он уже хочет открыть дверь и выйти посмотреть, но я останавливаю его, прикасаясь к плечу.

— Не ходи.

Салон автомобиля накрывает тишина, рация молчит, дворики скребут стекло. Отчетливо слышим два выстрела. Я вздрагиваю, зажимаю рот рукой, чтобы не закричать.

— Разворачивайся, едем назад. Там, позади, был поворот в лес.

Охранник приказывает водителю, тот выворачивает руль. Дает по газам, машина слегка пробуксовывает на ледяной дороге, но летит вперед.

— Почему молчит рация? Что там с ними? Может, надо вернуться? — задаю сразу много вопросов, чтобы как-то успокоиться и не думать о том, что те парни уже мертвы.

— Наша задача доставить вас в назначенное место, мы не может отвлекаться, зная о том, что вам может грозить опасность.

Едем совсем не долго, я стараюсь не начинать истерику, вглядываюсь в темноту за окном. Но отчетливо видно, что нашу полосу резко освещает свет фар, на нашем пути стоит машина. Очередное резкое торможение, парни вытаскивают оружие, но мотор не глушат и не выходят.

Подъезжают еще два внедорожника, все двери одновременно открываются. Первый выходит Анатолий, за ним мужчины с автоматами, но это далеко не дневной ОМОН. В свете фар четко видно, как ветер развевает его расстёгнутое черное полупальто, снег путается в волосах. Он идет к нам навстречу, расставив в разные стороны руки в перчатках, чуть склонив голову и щурясь от света ксеноновых ламп.

И он улыбается, сука, он улыбается. Он, как всегда, доволен собой, он победитель, он чемпион по жизни.

— Вероника, мы едем домой, выходи.

— Вам не надо выходить, пока вы здесь, он ничего не сделает.

Моя охрана на позитиве. Да, мой муж всего за несколько часов узнал, куда и на чем меня везут, догнал, перекрыл дорогу и, конечно, он ничего не сделает. Спросит, который час, и поедет обратно.

— Птичка, выходи! В этом забытом богом краю собачий холод. Как здесь люди живут, не понимаю.

— Надо идти, он не уйдет все ровно. Будем сопротивляться, сделаем только хуже.