Книга Крепкий орешек, страница 60 – Ольга Дашкова

— Ада, господи, я не верю своим ушам! Как ты, все хорошо? Я звонил несколько раз, ты не отвечала.

— Жерар, послушай, у меня серьезный вопрос.

— Да, дорогая, для тебя все что угодно.

— Если ты на самом деле можешь сделать для меня все что угодно, тогда приезжай и спаси свою даму сердца.

— Приехать? Куда?

— В Россию и немедленно. Меня обокрали, нет документов, нет денег. Одна надежда на тебя, Жерар.

В трубке раздался грохот, словно кто-то или что-то упало, Ада надеялась, что это не Жерар. Ей нужен благородный Атос, чтобы показать наглому Портосу, что за честь миледи есть кому заступиться.

— Жерар! Жерар, ты еще здесь?

— Да, да, я здесь.

— Адрес напишу в сообщении. И знай, я очень, очень соскучилась. Целую.

Аделина отключилась, спустя полминуты подумала, что зря она это все затеяла, Жерар не оторвет свою задницу и не приедет ее спасать, тем не менее сообщение все-таки отправила. Но если оторвет и сделает это быстро, то ждать все равно придется минимум сутки. Хотя это Россия, здесь все непредсказуемо.

То пятница, то выходные, то еще какая отговорка.

Дело шло к вечеру, а Канарейкина так и не выходила из спальни. Заперлась там и сидела вот уже несколько часов.

Геннадий снова начинал нервничать.

Вообще, он заметил, что рядом с этой женщиной он нервничает постоянно. То из-за того, что он его не узнала, а потом ушла, то из-за того, что отшила после секса и снова ушла. После приезда в деревню и секс-марафона снова ушла. А Орехов бежит ее искать каждый раз, в любом из этих случаев. Он бежит и ищет ее, волнуется, переживает.

И все это тоже заставляло его нервничать.

Орехов никогда, ни при каких обстоятельствах не бегал за женщинами.

За женщинами, девушками, девицами, девчулями, дамами, даже мадемуазелями. Ни в каком возрасте, даже тогда, молодым юношей, он не побежал за Канарейкиной, не стал спрашивать у нее, почему она так подло поступила? Бросила, не сказав ни слова, уехала в столицу, разбив сердце.

У него была гордость.

И Орехов знал значение этого слова.

Может быть, она по прошествии прожитых лет испаряется, истончается, делается прозрачнее? Нет, гордость была у него всегда, даже сейчас. Орехов любил и умел добиваться женщин без ущерба для собственного эго. Он добивался их изящно, иногда пошло, нагло, нахрапом, но все равно считал, что красиво.

А когда добивался, ставил на борт своего секс-истребителя любви очередную звезду и терял интерес. Но ни одна из этих девушек, девиц, девчуль, дам, даже мадемуазелей не отшивала его. О, нет, вот тут вышла осечка, как раз одна мадемуазель отшила.

С возвращением Канарейкиной все пошло не так, и прежний уклад жизни стал уже не таким актуальным, что ли. Больше не интересовали посторонние женщины, девицы и девчули.

Ему хотелось разгадать эту женщину. Всего одну.

Нет, ту Аделину Канарейкину Генка Орехов знал вдоль и поперек. Взбалмошная, упрямая, своенравная, она была такая, но сейчас данные определения стали более ядовитей, концентрированней, что ли.

За то время, что Канарейкина не выходила из комнаты, Орехов ее звал, даже уговаривал, даже спрашивал, все ли у нее хорошо и в порядке ли она. Ну, мало ли какой может быть у женщины стресс после потери лабутенов и фирменного брючного костюма?

Может, сказался перенесенный шок от вида себя в веселом халатике и калошах, хотя Орехову этот образ очень понравился, Ада была в нем такая сексуальная, даже аппетитная. Такая местная, вся в доску своя баба, которую вот запросто можно прижать к стеночке, задрать халатик, и там уже, как говорится, попутным ветром в любую гавань.