Онлайн книга «Liebe. История одной любви»
|
— Плевать! Мы по-быстрому! "По-быстрому" получилось по-грязному… Я поняла, что упала ниже плинтуса. Погрязла вся в нём, словно в густом мёде. Всю оставшуюся ночь он ласкал и любил меня. До сумасшествия! В один из наших интимных моментов я вдруг с ужасом осознала, что если ещё чуть-чуть "вот так", то реально свихнусь… Угожу в психушку, возможно, даже прыгну с моста, когда наши отношения закончатся! То, что он бросит меня или изменит мне, — наверное, это лишь вопрос времени… Слова моей бабушки о том, что 'бывших кобелей" не бывает, стали чаще всплывать в моей памяти. Особенно после трёх, независимо друг от друга сделанных предупреждений: Наш Папа Фло как-то подметил наедине со мной в нашем "зале" — Амира… Ты слишком хорошая для такого безбашенного, как наш Йоханнес! Я представляю себе тебя лет через десять с совсем другим мужчиной… Замужем и как минимум с двумя детьми! Моя Анке, узнав о моих отношениях с Йонни, вдруг тоже выдала — О-о-о, надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт в том, что будешь не одна у него? За семь лет пикаперства у него уже устоявшиеся привычки… Во время случайной встречи с моей спасительницей Франческой в библиотеке я услышала нечто похожее и от неё — Мири, ты связалась не с тем. Это совершенно безответственный товарищ, думающий только о себе в первую очередь! А если бы что-то с ним или с тобой на мотогонках произошло? Оторвало, скажем, тебе руку, а ему — ногу?! Я не нашлась, что ей ответить. Конечно, они все где-то были правы. Но мой Йонни… 25. Ты — моя Ведьма! Амира Разговоры? Разговоры! Разговоры… «Quot homines, tot sententiae», часто повторяла моя покойная бабушка, будучи доктором медицинских наук и главврачом при "Александровской" (Центральной городской больнице Киева). В переводе с латинского её фраза означала то, что сколько людей, столько и мнений. Я не хотела и не была готова порывать с моим Йонни только из-за того, что мне о нём рассказала пара-тройка людей. Последние даже не являлись моими друзьями! Сосед Флориан сам нередко посматривал на меня каким-то странным томным взглядом, предлагая вместе побегать или приготовить лазанью по особенному итальянскому рецепту… Анке сама вешалась на шею Ханнесу во время нашей Хиппи-вечеринки. Бен, как лучший друг моего парня, ревновал его ко мне, поэтому хотел бы от меня избавиться… Ну а Франческа… Она показалась мне единственной, кто действительно переживал за меня! Йонни сдал обратно Кузнечика спонсорам, но не перестал искать приключения на свою неугомонную задницу. В него будто вселился злой дух, каждую неделю нашёптывавший ему всё более абсурдные челленджи, в которых главным призом становились не деньги, а максимальный выброс адреналина… Ханнес гонял на своём тяжёлом BMW наперегонки с другими сумасшедшими на голову байкерами в запрещённых для общественности зонах. Каждый раз во время его экстремальных нелегальных забегов я тряслась в зрителях от безумного страха, что с ним может что-то случится. Бен постоянно подогревал в нём бунтарский драйв, называя "настоящим мужиком" и ярким примером для подражания "нашей молодёжи". В ночь первого ноября я попросту отказалась ехать вместе с ним чёрт знает куда только для того, чтобы в очередной раз тупо стоять, смотреть на все его мотоциклистские трюки и трястись — от мороза и страха за него. |