Книга Будущее вместо настоящего, страница 30 – Angel Katherine

— Ты уволишься завтра же. — прерывает меня так спокойно, так буднично, будто говорит о погоде, и от этого будничного тона весь мой запал растворяется, как сахар в кипятке.

— Нет! Это моя работа, чёрт возьми!

— Моя жена не будет работать официанткой.

— Знаешь, — впервые заглядываю ему в глаза и едва удерживаюсь от желания отвести взгляд, — Я порой бываю очень упрямой.

— А я очень настойчивым. — парирует он легко, и взгляд его становится тяжёлым, давящим, пригвождающим к месту, как гвоздь к доске, — И когда я таковым бываю, обычно, страдают люди. — тяжело сглатываю и отвожу взгляд, пошатнувшись на месте, — Думаю, я в состоянии оплатить все желания своей дорогой жены. На столе карта. — машинально перевожу взгляд туда, заметив чёрную прямоугольную карточку на нем, — Отныне будешь пользоваться ею. Пароль — год твоего рождения. На ней нет лимита, развлекайся.

— Ты такой романтичный. — нервно усмехаюсь, не двигаясь с места, — А как же кольца? — чувствую, как его взгляд упал на мою ладонь, где красовалось золотое кольцо Вадима. Тут же убираю руку за спину. — Забудь. У меня теперь есть безлимитная карта. Куплю что-нибудь.

Рано утром, после двух пропущенных будильников, я проснулась с яростным желанием убить кого-то. Причина до неприличия простая: насколько бы люди не восхищались панорамными окнами в квартирах, это абсолютно не практично. Из-за отсутствующих штор, солнечные лучи беспрепятственно падали никуда больше, как на моё лицо. По этой элементарной причине мои глаза не смогли успокоиться, а уже проснувшийся мозг начал проклинать все мироздание. Если мне и дальше придётся жить именно в этой комнате, то проблему со шторами решить придётся. Такими темпами, я скорее брошусь в окно, чем проснусь.

Сажусь в своей новой кровати и блаженно потягиваюсь, выгибая спину, вытягивая руки, чувствуя, как каждый позвонок встаёт на своё место. Этот матрас творит чудеса. Настоящие, неподдельные чудеса: он прогибается подо мной, как облако, он держит так, будто создан специально для моего тела, он не скрипит, не продавливается, не напоминает о себе пружинами. Богатая жизнь начинает мне нравиться всё больше. Мягкие простыни, прохладные на коже, тяжёлое одеяло, которое не давит, а обнимает. Я могла бы привыкнуть. Я уже, кажется, привыкаю.

Но даже роскошь не в состоянии избавить меня от сегодняшних дел. А в особенности — от похода на работу.

Угрозы Алекса дали мне ясно понять: если я не сделаю этого сама, за моим непослушанием последуют последствия. Такие, о которых я потом буду вспоминать долго и с содроганием. И потому — во избежание раздражения своего мужа, который, кажется, раздражается ровно так же легко, как дышит, — лучше действовать на опережение. Уволиться. Написать заявление. Поставить точку. Он сказал — я сделаю. Не потому, что я послушная. А потому, что я не хочу проверять, что там, за чертой его терпения.

Но сегодня там будет Влад. И вот тут всё моё настроение улетучивается, уступает место чему-то тоскливому и давящему в груди — тяжёлому, как камень, который положили прямо на сердце и забыли убрать. Я знаю это чувство. Оно приходило ко мне каждый раз за последние дни, когда я вспоминала его. Его голос, руки, тёплый, трепетный взгляд, который всегда находил меня в толпе. Тот самый взгляд, который я больше никогда не увижу — или увижу, но по-другому.