Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 38 – Магисса

— То есть теперь вы всё-таки выносите решение?

— Решение об остановке уже вынесено письменно. Я фиксирую новый факт. Вопрос авторства и ответственности на этой площадке не решится.

Съёмка шла одновременно на карту и студийный компьютер. Мы не просматривали тела моделей кадр за кадром. Фотограф открыл только технические сведения. В опись внесли обе карты, серийный номер компьютера, папку автосохранения, количество файлов и статус синхронизации. Ничего не удаляли и не копировали. Карту со снимками положили в прозрачный конверт, заклеили и расписались на шве.

Пока Нонна составляла опись изделий, я пошла за последним боди. Оно висело на крючке за ширмой, куда его унесла модель.

Роберт двинулся следом с листом описи.

— Подождите снаружи, — сказала я.

— Модель ушла.

— Я заметила.

— Тогда почему?

— Потому что за ширмой один крючок и полметра пола.

Он остался у края. Я шагнула внутрь, сняла боди и повернулась. В этот момент рабочий студии потянул складную ширму, решив, что зона свободна. Полотно сдвинулось, проход закрылся. Роберт успел придержать раму и оказался рядом со мной.

Папка упиралась мне в бок, ладонь Роберта удерживала стойку у моего плеча. Свободного места почти не осталось.

— Держите раму, — сказал он работнику.

Я почувствовала тепло его груди сквозь рубашку раньше, чем поняла, что сама задержала дыхание. От Роберта пахло холодным воздухом и обычным мылом. Моя рука с боди оказалась между нами, и каждый вдох двигал ткань по внутренней стороне запястья.

Соски напряглись под блузкой, внизу живота прошла короткая тёплая волна. Я разозлилась так быстро, будто Роберт сделал это намеренно.

Он ничего не сделал. Только удерживал стойку, чтобы она не упала на нас.

— Можно отпустить, — сказал рабочий.

Роберт отступил первым. Воздуха сразу стало достаточно.

— Вы целы? — спросил он.

— А должна быть причина не быть целой?

— Стойка тяжёлая.

— Тогда спрашивайте про стойку.

Он посмотрел на меня внимательнее, но промолчал.

Я вышла из-за ширмы с боди в руках. Раздражение осталось не на тесноту и не на него, а на собственное тело.

— Последний образец, — сказала я Нонне.

— По описи шестой.

— Шестой.

Роберт вписал время. Ни слова о ширме.

Студия подтвердила отмену оставшихся часов и сохранила запись с камер наблюдения. Сабина подписала получение копии описи, но отказалась признавать съёмку несанкционированной.

— Бронь была оформлена до остановки проекта, — сказала она.

— А модели одели сегодня, — ответила я.

Образцы мы увезли в ателье. Нонна сидела рядом с коробками на заднем сиденье моей машины, словно они могли попытаться сбежать на светофоре. Роберт поехал следом, чтобы передать копию протокола и сверить официальный пакет с бумажным журналом.

В конструкторской Нонна поставила прошитый журнал на большой стол.

— Нужен рабочий накопитель, — сказала она. — На нём промежуточные версии до фабричной передачи.

— Аудитный не трогаем, — напомнила я.

— Это другой. Серый, с меткой Р-3. Мой рабочий носитель. Клиентских карточек на нём нет, только промежуточные лекала капсулы и таблицы градации.

Дверь кабинета архива была заперта. Нонна открыла её ключом из внутреннего кармана жилета. Пломба на сейфе с аудиторским накопителем осталась целой, сейф мы не открывали.

На верхней полке низкого металлического шкафа стояли две бумажные описи. Рядом лежал пустой прозрачный футляр.