Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 80 – Магисса

— Котлета умеет ждать? — спросил Роберт.

— После десяти все умеют. Гарнир выберете или тоже сначала проведёте совещание?

Я заказала гречку и салат. Роберт выбрал то же.

— Уже подстраиваетесь, — сказала я.

— Сокращаю время принятия решения.

— Ужин ещё не принесли, а вы опять оптимизируете.

Он снял очки и убрал их в футляр.

— Без них я не вижу мелкий шрифт.

— Прекрасно. Значит, договоры до еды не обсуждаем.

На столе стояла баночка с зубочистками в виде ежа. Роберт потянулся к солонке, задел баночку рукавом, и зубочистки рассыпались по скатерти.

Официантка появилась сразу.

— Я ничего не видел, — сказал он.

— Без очков? Верю.

Мы собрали зубочистки в салфетку. Вместо ежа официантка поставила закрытую коробку.

— Вас условно допустили к застёжкам, — сказала я. — До деревянных предметов вы пока не доросли.

— Нонна отзовёт сертификат.

Смеяться после дня с удалёнными строками и платежами было неловко. Но смех пришёл сам и не попросил у проверки разрешения.

Котлеты принесли горячими. Несколько минут мы просто ели.

— В прошлый раз вы рассказали о разводе, — сказала я. — И о назначенной дате разговора.

— Самая плохо составленная повестка в моей жизни.

— Вы исправились?

— С документами да. С людьми медленнее. Мы прожили двадцать шесть лет. Я считал надёжностью умение заранее решать счета, ремонт, поездки, дела сына. Если жена сердилась, я искал причину и предлагал действие.

— А она иногда хотела, чтобы вы остались рядом без плана.

— Да.

— Феликс тоже заранее решал неприятности. В конце концов решил и меня.

— Я не прошу сравнивать нас в мою пользу.

— Я и не собиралась.

— Мы с Феликсом не были несчастны все годы, — сказала я. — Он много сделал для ателье. Умел продавать то, о чём я не умела говорить. Мы растили Марту, спорили, ездили в отпуск, иногда хотели друг друга. Потом его «я займусь» стало означать «я решу». А моё «хорошо» он начал считать подписью.

— Вы боялись спорить?

— Нет. Уставала. И знала, что он лучше разбирается в продажах. Удобная функция не всегда беспомощна. Иногда она надёжна в своей части и поздно замечает, что ей уже выделили границы.

Он не стал обещать, что со мной такого больше не случится.

— Чего вы боитесь сейчас? — спросил Роберт.

— Что вам нравится женщина, которая спорит. А когда спор закончится, без сопротивления я окажусь неинтересна.

— Я не знаю, каким будет наше утро через год.

— Отличный ответ для приглашения в постель.

— Вы спросили о страхе, не о рекламе.

— А вы чего боитесь?

— Снова стать человеком, с которым удобно решать задачи и невозможно жить. И того, что в шестьдесят один поздно переучиваться.

— Мне пятьдесят семь. Я тоже не проснусь с новым характером.

— Ваш нынешний меня устраивает.

— Вот. Опять нравится, пока спорит.

— Тогда хотя бы не прекращайте сразу.

Официантка положила на блюдце две конфеты. Карамель Роберта прилипла к обёртке.

— Возраст, — сказал он. — Даже конфеты требуют прогрева.

Я подержала её между ладонями и вернула.

— Не всё нужно открывать силой.

— Это о карамели?

— Пока да.

После карамели говорили проще. Сын Роберта звонил ему за советом о страховке, но не о женщинах. Марта умела одной фразой прекратить семейное посредничество, а я училась не звонить второй раз с уточнением.

Когда принесли счёт, Роберт положил карту на блюдце.