Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 89 – Магисса

— Но не ателье.

— Не архив «По себе». Исходный снимок находился там раньше. Эта конкретная уменьшенная версия впервые появилась во временном хранилище презентации.

Эльвира посмотрела на меня.

— Запишите именно так. Без слова «возможно».

Я записала.

Сабина приехала к назначенному времени с телефоном, зарядным кабелем и распечаткой платёжной выписки. На ней не было привычной рекламной улыбки. Она поздоровалась с Эльвирой, но не стала объяснять, что тоже теперь помогает проверке.

— Мне нужно опознать переписку, — сказала она Демьяну. — И я разрешаю сравнить сообщения Тимура с экспортом, который передала раньше. Остальные чаты не открывать.

— Сначала оформим отдельное согласие.

— Я уже подписывала форму.

— На предыдущую копию. Сегодня другой объём и другое устройство в цепочке.

Сабина сжала губы, но прочла новый лист.

Эльвира встала.

— Я останусь?

— Только если хотите, — ответила Сабина. — Там может быть моя личная переписка.

— Тогда не останусь. Чужого мне уже хватило.

Она убрала телефон в сумку.

— Жанна, если появится третье требование, я сначала звоню Аде.

— Да.

— И не плачу. Это я помню без памятки.

После её ухода дверь закрыли. Сабина сама разблокировала телефон и открыла диалог с Тимуром. Демьян сверил внутренний номер контакта, время сообщения о страховочной копии и исходные служебные данные экспорта. Они совпали.

В сохранённом манифесте временного хранилища находился отдельный раздел производных файлов. На экране отображались только номера, размеры и маленькие служебные предпросмотры. Демьян прокручивал список, не открывая ни одного объекта.

Сабина резко протянула руку к ноутбуку.

— Остановите.

Демьян убрал пальцы с клавиатуры.

Она смотрела на один из маленьких кадров. Мне с моего места были видны только тёплое пятно кожи и тёмный край изображения.

— Это я, — сказала Сабина.

Никто не переспросил.

— Вы уверены? — спросил Демьян.

— Я снимала этот ролик для Феликса. Он не имел отношения к кампании. Я отправила его в личной переписке. На мне тот же браслет, и это моя спальня. Ошибки нет.

— Разрешаете зафиксировать номер производного файла и сравнить его с сообщениями на вашем телефоне без воспроизведения ролика?

— Да. Сам ролик не включать.

Она продиктовала согласие, Ада внесла его в протокол. Демьян закрыл предпросмотр серым полем, оставив на экране только номер объекта и контрольную сумму.

Телефон Сабины завибрировал у неё в руке.

Новое сообщение пришло в тот же диалог.

Она прочла молча, потом положила аппарат экраном вверх. В сообщении был тот же маленький кадр и текст Тимура:

«Передашь проверке личный чат — полный ролик уйдёт туда же, куда файл Ордынцевой. Это отдельный расчёт».

Сабина побледнела. Не заплакала и не попросила меня отвернуться. Только несколько раз провела большим пальцем вдоль края чехла.

— Он написал сейчас, — сказала она.

— Не отвечай, — сказала я. — И не пересылай нам.

— Я знаю порядок.

— Тогда решай, передаёшь ли телефон.

— Передаю.

Перед отключением связи она написала Феликсу только два слова: «Приезжай сейчас». Демьян отметил время сообщения, но не включил этот диалог в объём копирования.

Я не обняла её. Не сказала, что понимаю, потому что одинаковый способ унижения не делал наши отношения одинаковыми.

— У тебя будет тот же объём осмотра, что у Эльвиры, — сказала я. — Один диалог, вложение и служебные данные за указанный период. Остальное закрыто.