Книга Предатель. Цена ошибки, страница 86 – Ая Кучер

Тяну её на себя, подминаю. Придавливаю весом, кусаю за тонкую шею. Девушка визжит, заполняет комнату своим звонким смехом. Наслаждаюсь этим звуком, самым приятным во Вселенной.

Вслепую нахожу мягкие губы, нежно их сминаю. Утренние ленивые поцелуи – самый кайф. Раньше не понимал этого, но сейчас доходит – это невероятно приятно, когда рядом с тобой правильная женщина.

Мягкая, податливая. Любимая. Которая крутится ради приличия, но обхватывает за шею, стоит отстраниться. Сама прижимается, щекочет пальчиками кожу.

На краю сознания мелькает важная мысль, но я отмахиваюсь. Не хочу ни о чём думать. Сейчас мне хорошо, высшая степень блаженства. Будто в Рай попал, хотя сам грешен.

Морщусь от ощутимого удара в бок, резко прихожу в себя. Начинаю соображать, что происходит. Лиза, подобно туману, ускользает из моих рук. Развеивается, оставляя с горьким осознаем.

Сон.

Обычный сон, который служит качественно пыткой последние несколько недель. Слишком реальный, вовремя не различаю, где правда, проваливаюсь всё глубже.

И выныриваю. Как дайвер без опыта ловлю декомпрессионную болезнь. Кровь вскипает, хочется отрубиться и вернуться назад. Где было хорошо и без головной боли. Но реальность жестокая стерва.

Вместо одеяла – плед.

Вместо кровати – диван в офисе.

Вместо Лизы – надоедливый Артём.

Говорят, привычка формируется за двадцать один день. Прошло уже почти два месяца, минус дней шесть. Но это ничерта не помогает избавиться от остаточных рефлексов.

— Тебя не дозваться, – Артём повторяет удар, пока я не отталкиваю его.

— Мы договаривались на двенадцать.

— Уже час. Тебе совсем фигово, – друг хмыкает. – Ты меня Лизкой назвал.

— Отвали.

— Хорошо, что приставать не стал. Я свою честь для другой храню.

— Завали! – встаю рывком. – Тебе не о чем поболтать?

— Да расслабься. Мои люди стабильно всё проверяют, нет здесь прослушки. Одна в переговорной, две на администрации. Но в кабинет никто не лез. Видимо, побоялись, что ты засечешь.

Это должно радовать, но злит только сильнее. Отец не настолько обнаглел, но близок к этому. Хочет установить полный контроль, а я кручусь, чтобы он ничего не заметил. Важно, чтобы всё прошло гладко.

Поднимаюсь, одергивая смятый костюм. Ночевать в офисе входит в привычку. Не проводил здесь так много времени даже когда только начинал своё дело. А сейчас не вылезаю.

Домой возвращаться нет никакого желания. Только показаться для галочки, чтобы Мариса не стала жаловаться. Почему-то у неё проснулась уверенность, что если переехала ко мне, то теперь я должен всё время кружит вокруг. А мы договаривались совсем о другом.

— Слушай, Дём, а что со слежкой делать? – уточняет Рязанов, крутится на моем кресле. – Вы с Лизкой почти развелись, брачный договор составили. Тебе разве нужно и дальше знать всё про неё?

— Да. Пусть будет пока. Дальше разберусь.

— Блин, видимо Аслан прилично тебе платит, если ты так много денег спускаешь впустую. Присматривать за Лизкой на конференции…

— Тебя это волнует? Плачу – делаешь. Не можешь? Найду другую охрану.

— Удачи с этим. Интересно посмотреть, как ты это провернешь. Поэтому прекрати огрызаться и срываться на мне. Не я виноват, что у тебя жизнь в тартарары летит.

Рязанов прав, по всем фронтам. Такое наблюдение за Лизой, как он организовал, никто другой не сможет. Во-первых, потому друг он начал действовать давно. Во-вторых, только ему я могу хоть немного доверять.