Книга Измена. Цена прощения, страница 101 – Ая Кучер

Фыркаю, отсекая любые насмешки. Я понимаю, что иногда меня заносит. Не всё, что я делаю полезно или продуктивно. Но мне нравится этим заниматься, пусть Дима и посмеивался время от времени.

Мужу хватало стандартных бухгалтерских отчетов и оборотов по счетам, чтобы считывать общую картину. Только иногда просил детальные, когда его что-то волновало. И это тоже нормально,

— Это не был упрек, Тая. Каждый сам выбирает себе хобби или область занятости. Я тоже помешанный на другом, это нормально. Ты с табличками играешься, я открываю фирму за фирмой.

— Почему, кстати? Так много, но почти все стройкой занимаются или арендой. Даже с точки зрения черной бухгалтерии – не обязательно столько.

— Не умею вовремя тормозить? И с точки управления удобнее. На каждую фирму – своя задача. Не нужно думать какой отдел ошибся, если объем задач каждой фирмы маленький. А ещё я люблю число тринадцать.

— Но у тебя двенадцать компаний.

— Черт.

Я тихо хихикаю, глушу звуки прикусив губу. Толкаю Шварцу локтем, обращая внимания на таблицу. Он так и не одобрил мои правки, заново изучает. После кивает, соглашаясь.

Отлично.

Я прижимаю к себе одну ногу, укладываю подбородок на колено, и начинают вносить данные. Это механическая задача, которая не требует от меня так много внимания.

— Как ты справляешься? – спрашиваю, переключаясь на записи бухгалтерии. – У тебя довольно много фирм, но при этом устраиваешь себе выходные посреди недели, можешь пропустить работу…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Я ленивый, - отвечает быстро и честно, вызывая новый приступ смеха. – Да ладно, Тай. Ты ведь меня знаешь, если есть шанс что-то не делать – я не делаю. Как повторяет отчим: лень двигатель прогресса.

Я каждый раз замираю, когда Шварц говорит о семье. Просто… Я знаю, что его мама сошлась с отчимом ещё до рождения Мирона, а тот всё не признает их родства. Четко проводит линию.

Невольно думаю о Руслане и своем сыне. Я ведь когда-то смогу… Если встречу кого-то… Даже думать о другом мужчине кажется предательством моих чувств к Диме. Но если так случится – сын тоже не примет этого?

Как малыш будет жить, когда с самого начала его родители в разводе?

— Так что так, - Мирон о чём-то говорил всё это время, я не слушала. Встряхиваю головой, киваю невпопад. – Спихнул всё на управляющих, вмешиваюсь, когда это действительно необходимо. Встреча с инвесторами и проверка отчетов – вот и все мои обязанности.

— Довольно практично и правильно.

Я думаю о муже, который сам постоянно бросался решать всё. Управлял компанией, заводом. В один момент взвалил на себя всё, когда Степан Артемович ушел на пенсию.

Дима не хотел передавать кому-то обязанности, считал, что должен сам всё контролировать. Может, если бы муж изначально не так много работал, всё у нас было бы по-другому.

— А… - Мирон замолкает, словно сомневаясь. Сдается: – А как  ты справляешься?

— С табличками?

Я невинно хлопаю ресницами, но тяжелый взгляд мужчины прижимает к месту. Я понимаю, о чём спрашивает Шварц. Он ведь уже знает о моем разводе с мужем, после – я в пылу чувств призналась в том, что Дима завёл роман с сотрудницей.

Вот только есть большая разница между просто рассказать и обсуждать это. Мне не с кем поделиться чувствами, выговориться и пожаловаться на происходящее.