Онлайн книга «Измена. Цена прощения»
|
— Я не хочу его видеть! Выкрикиваю, а потом зажимаю рот ладонями. Часто дышу, паника растекается по крови, утихает понемногу. Возможно, я слишком остро восприняла слова Алины Михайловны? Всматриваюсь в её лицо, стараюсь найти признаки лжи. Мать ведь всегда будет своего малыша защищать, так и свекровь может защищать Диму, выдумывать. — Та-а-ак, - вздыхает тяжело. Гладит меня по макушке, протягивает стакан воды. – Давай ты сейчас успокоишься, выпьешь чаю с ромашкой, всё мне расскажешь. А дальше вместе подумаем, что делать. — Нет, если Дима приедет… — То я его на порог не пущу. Честно, - улыбается мягко на все мои сомнения. – Димка погуляет, ничего с ним не будет. Меня куда больше беспокоит, чтобы у моего единственного внука мама была спокойной. Так что, Тась, согласна? Остаешься? Я сомневаюсь. Не уверена, что могу доверять свекрови. Ведь кто я ей? Мать её внука (уже не единственного), жена сына (временно). Но мне так хочется верить в чужую доброту, что не всё было ложью. Я сижу и не знаю, стоит ли мне бежать. Куда? В отель, разве что. У меня должно хватит наличных, чтобы оплатить несколько ночей. А дальше на что жить? После магистратуры я сразу ушла в декрет, так и не устроившись на работу. Кому нужна сотрудница, которая скоро сбежит на три года? Тем более, что беременность была очень сложной, я всё время ходила к врачам. А во время университета я только Диме помогала на его фирме, стажировки тоже там проходила. Мне казалось это таким замечательным! Работать вместе, встречаться во время обеда, уезжать домой одновременно, целуясь в машине на парковке. То время казалось волшебным, дарило уверенность, что так будет всегда. — Держи, - свекровь ставит на кофейный столик чашку, присаживается в соседнее кресло. – А теперь, моя хорошая, расскажи, что мой балбес натворил. Не получился сюрприз? Долго на работе был? — Нет, но… Я не могу рассказать про измену, слова застревают в горле, душат. Это не моя вина! Но так стыдно признаться, будто со мной что-то не так, что муж завел себе любовницу. И если я скажу, то это станет реальностью… — Ничего-ничего, ещё помиритесь. — Нет! Не помиримся, Алина Михайловна. Я его никогда не прощу! Никогда, ясно? Простите, но… — Господи, да что произошло такого страшного? Тасенька… Солнышко моё, - свекровь прижимает руку к груди, смотрит на меня перепуганными глазами. – Он же… Нет, Дима не мог. Ты что! Он же не ударил тебя? Он бы никогда… Если он только посмел! Ты не бойся, говори! Я не так воспитывала… Да нет… — Не ударил. Спешу успокоить женщину, которая хватается за сердце. Может, лучше бы ударил? Тогда бы всё так ясно стало, прозрачно. Оказался подонком, а притворялся хорошим. А сейчас я чувствую себя такой глупой. Потому что я не заметила! Столько подсказок было, а я пропустила. И сегодня… Тот разговор и тяжелое дыхание… Господи. Сглатываю ком в горле, пью горячий чай, обжигая язык. Нельзя плакать, хватит. Дима не заслуживает, чтобы я так по нему убивалась. Только самовнушение не действует, горе царапает грудную клетку. — Но он меня обидел, - я с трудом говорю, каждое слово лезвием царапает. – Сильно обидел. Так, что простить невозможно. Я поэтому за сыном приехала, хочу… — А вот ломать дров не нужно. Вы ещё молодые, горячитесь. Вот куда ты сейчас поедешь? Сорвешься, а дальше? Нет, Тасенька, тут нужно с холодной головой принимать решения. Иди наверх, поспишь, отдохнешь. А завтра уже будешь кумекать. |