Книга Единственная для Буйного, страница 102 – Джулия Ромуш, Ая Кучер

— Вы разговаривали о том, что я сбежала?

— Скорее он пришёл торговаться, а в момент переговоров выяснилось, что ты съебалась. — Эмир снова смеётся, а я хмурюсь. Обычно его такое злит, а тут прямо в хохоте заходится. Может, у него с его делами просветление какое-то настало? Эмир не такой напряжённый. Веселится.

Подхожу ближе к мужчине. Аккуратненько на колени сажусь. Вся обида тут же испаряется. Не только Эмир меняется, но и я в этих отношениях. Начинаю понимать, что каждый раз обидой реагировать глупо. Эмир часто обидеть не хочет, а я воспринимаю очень резко его слова и реакцию.

Эмир пальцами по моей ноге ведёт. Глаза тут же темнеют и поблёскивать знакомым блеском начинают. Я уже взгляды его различать научилась. Иногда без слов понимать могу.

Закусываю нижнюю губу, чувствую, как кожа мурашками от его прикосновений покрывается.

Эмир скользит пальцами выше, а у меня внизу живота спазмом всё скручивает. Приятным таким, аж пальчики на ногах поджимаются. И в одну секунду нашу идиллию звонок прерывает. Я ненавижу этот телефон. Именно тот, что Эмир из кармана кожаной куртки достаёт. Он экстренный. Только на чрезвычайные случаи.

Лицо мужчины тут же напрягается.

— Да, — рявкает так, что я вздрагиваю.

Внутри всё натягивается как пружина. Я ещё ничего не слышу, но предчувствие плохое.

— Уверен? Отследил? Сука!

Впиваюсь сильнее зубами в нижнюю губу. До крови. Только чтобы не взвизгнуть. Потому что Эмир пальцами моё колено сжимает. И, кажется, сам не чувствует, насколько сильно. Не контролирует. А я за взглядом его наблюдаю. Он заостряется. Становится злым. Мужчина яростью сочится. Это не значит ничего хорошего. Божечки.

— Всех собери. Да. Отправь на разные направления. Я еду. Еду, бля!

— Эмир… — Хриплю, как его разговор закончился. Но вижу, что его не нужно трогать. Сама с него спрыгиваю, чтобы мужчина встать мог.

— Мне идти нужно, завтра постараюсь вернуться.

Я лишь молча киваю.

Эмир вплотную подходит. Пальцами мой подбородок сжимает.

— Сюда придёт мой хороший друг. Марат. Ты его слушаешь и не задаёшь вопросы. Всё, что говорит, делаешь. Я ему как себе доверяю. Поняла?!

Я снова киваю в ответ.

Эмир к себе притягивает и в губы целует. А после резко отрывается и несётся на выход.

Я на автомате выхожу из комнаты, иду следом. Просто наблюдаю. Волнуюсь. Господи, что уже произошло? А я так надеялась, что всё началось налаживаться.

— Злат, а дядя Эмир уже ушёл? — Голос Катюши из размышлений выдёргивает.

— Ушёл… — Тихонько отвечаю, а сама на огромную дверь бункера смотрю.

— Злат, порисуй со мной? Дядя Эмир столько всего принёс, там на нас двоих хватит. Пошли? — Катюша упрямо за руку меня тянет, в комнату ведёт.

Я лишь согласно киваю. Порисуем, да. Порисуем…

Снова оборачиваюсь. Сердце в груди, как ненормальное колотится. Хочется броситься следом. Чтобы как-то помочь. Убедиться, что с ним всё хорошо. Понимаю, что это бред. Меня никто не пустит, да и я там только мешать буду. Но сердце с каждой секундой всё сильнее грудную клетку таранит. И уговоры, что всё будет хорошо, не работают.

— Злата, ты неправильно рисуешь. Нужно по-другому.

— Рисовать можно, как угодно. Только на бумаге! — Я добавляю поспешно, боясь, что Катюша что-то разрисует. Взрослая уже, но шило в одном месте осталось.