Книга Пленница Лютого, страница 116 – Ая Кучер

Бояться, что сталкер так поступит и со мной.

Не поступит, я знаю. Умом понимаю, что слишком мужчина одержим мной, чтобы навредить. Но чувства мигают, беснуются внутри, я не могу себя контролировать.

— Что такое? – голос Лютого обманчиво мягкий, но я не ведусь. Отшатываюсь, когда ладони ложатся на мои плечи. – Златовласка, я хочу получить ответ.

— Я… Ничего. Всё нормально. Извини. Я в порядке, всё в порядке. Ничего такого… Извини, мне нужно мясо проверить. Оно в духовке, а я…

— А ты в порядке, я уже слышал.

Лютый разворачивает меня к себе, цепляет подбородок, но я упрямо смотрю вниз, не поддаюсь его силе. И мужчина сгибает колени, оказываясь ниже меня. Словно с беспокойством смотрит, но я ощущаю приближающуюся угрозу.

— Кристина.

— Перестрелка в центре, - выдыхаю и решаюсь взглянуть на лицо мужчины. Его реакция всё рассказывает. – Это ты был?

— Я. Больше никто не сунется.

— Но ты… Как ты мог? Это ведь люди! Лёш, это ведь люди!

— А мы с тобой не люди? Ты не человек? Они вчера предупреждение послали, я ответил. Мы с ними работали, они знают меня. Но решили, что имеют право разбираться с моей женой самостоятельно. Больше они ничего не решат.

— Я понимаю. Нет, не понимаю. Мне просто… Мне просто нужно прийти в себе. Я только услышала и… И пытаюсь осознать, что они из-за меня умерли. Из-за того, что…

— Что ты меня ментам сдала?

— Я не сдавала, но все так думают.

Я упрямо гну линию, страшно теперь признаваться. У Лютого есть только догадки, только я, Валя и её мужчина могут подтвердить это. Я не знаю, как с женами за предательство разбираются, и узнавать не хочу.

— Как скажешь. Но это не твоя вина. Просто есть тупые люди, которые не следуют правилам. Это их вина. Моя, если хочешь. Ты тут ни при чём. Слышишь меня?

— Слышу. Я буду в порядке, правда.

— Хорошо. Я пойду в душ, а потом ужинать будем. Прекрати трястись, златовласка, тебя я никогда не трону.

— Я знаю. Это от нервов. Ты иди, мясо скоро будет готово.

— Со мной не пойдешь? Нам двоим не помешает напряжение снять.

— Не пойду.

Отвечаю твердо, но знаю, что от меня ничего не зависит. Лютый сам решение принимает. Если захочет меня с собой потащить, то я ничего не смогу сделать.

Мужчина долго смотрит на меня, сжимает челюсть, венка на его шее выступает от злости. Но, в конце концов, Лютый отпускает меня, разворачивается и направляется в сторону лестнице. Я стою на месте, пока не слышу с каким грохотом закрывается дверь на втором этаже. Начинает шуметь вода.

Выдыхаю, понимая, что не потащил с собой.

Потому что сейчас я бы просто не могла терпеть его прикосновения, зная, сколько на этих руках крови. Не знаю, как вообще смогу.

Как можно быть с таким мужчиной, как Лютый?

Мы ужинаем в тотальной тишине. Она звенит, наполняется напряжением и злости, но никто не заговаривает первым. Слышно только лёгкий скрип вилок о тарелку, стук бокала Лютого о стол.

Я же свой бокал с вином даже не выпускаю из рук, делаю глоток время от времени, а мужчина только подливает. Я скоро сопьюсь и жалеть не буду, но это немного снимает скованность, вселяет уверенность.

У меня нет представление, как вести себя сейчас. Лютый говорил, что это не моя вина. И не его. Жестокий ответ на чужую жестокость, чтобы никто другой не лез. Я пытаюсь это понять, правда. В криминальном мире свои законы. Ты попадаешь в него и играешь по чужим правилам. Ничего не изменить под себя, нужно биться иначе бить будут тебя.