Книга Пленница Лютого, страница 133 – Ая Кучер

— Какое? Что ты сделаешь?

— Я бы выпорол тебя так, чтобы задница пылала. Но у тебя ещё синяки не сошли, - мягко касаюсь талии. Нет, нихрена, на лыжи больше не встанет. Она же убиться могла. А как я без златовласки? – Да и смысла нет?

— Почему?

— Мне плевать, Кристин.

Девчонка хмурится, ничего не понимает, но я не спешу объяснять. Пускай немного потомиться в ожидании, как я в СИЗО ждал. Надеялся, что сама ко мне пришла, но не было у неё такой смелости.

Зато сейчас я уверен, что если снова окажусь за решеткой, то Кристина первой прибежит. И это приятно греет, спасает от внутреннего безумия.

— Я не понимаю…

— Златовласка, я же говорил, что всё знаю. Я не сомневался, что ты меня сдала. Плевать, как ты оправдывалась, всё было понятно.

— Но… Почему ты тогда… За такое не прощают ведь.

— Кристин, - я смеюсь, сжимая её подбородок. Подаюсь вперед, почти касаюсь желанных губ. – Блядь, девочка моя, ты могла меня подстрелить или ночью пырнуть, я бы не злился.

— Ты не… Не злился?!

Вскидывается так, словно жалеет, что не додумалась напасть на меня во сне. Я только качаю головой, прижимаю к себе девчонку. Выдыхаю её запах, впитываю легкую дрожь.

— Злился? Я был в бешенстве. Но если бы ты меня навестила, приласкала в камере… Думаю, я бы быстрее отпустил ситуацию.

— Ты – псих.

— Виновен. Но я тебе, блядь, всё прощу. Настолько повёрнут. И подставу, и то, что бегала. И даже то, как красиво меня обыграла сегодня. Меня больше твоя честность подкупает.

— Хм….

Тянет задумчиво, не шарит словно, что происходит. Другого от меня ожидала, но Кристина ведь права. Я – псих. У меня нет адекватных объяснений. Есть только инстинкты.

Девчонка ведёт ладошками по моему телу, под рубашку забирается. Лапает так, что стояк заново появляется. Сама не понимает, что творит, но тянется ко мне.

С этими же инстинктами.

Охренеть.

Хорошо как.

Высший пилотаж.

Девчонка может упираться, но суть не поменяешь. И чем дольше будет со мной, тем честнее станет. Открыто покажет весь тот огонь, который хранит внутри.

Развратная.

Сочная.

Моя.

— Лютый, а у меня вопрос один. Обещаешь не врать?

— Валяй.

— Ты сказал, что больше ничего не угрожает. Значит, ты со всеми разобрался? Больше никто не будет что-то требовать от меня?

— Никто, девочка моя.

Шепчу, прикусывая шею. Мои засосы сходят, а я хочу их заново поставить. Чтобы с другой было видно, кому златовласка принадлежит. Тем более, что она это сама позволяет, откидывает голову назад, пальчиками зарывается в мои волосы.

Нахрен разговоры.

Лучше в кровати все вопросы решать.

— Если всё решено… Лютый, ты сказал, что я буду свободна, как всё закончится. Получается, что я теперь свободна и больше не должна быть с тобой?

Зря я пырнуть ей себя разрешил.

Она словами куда сильнее бьет, чем ножом смогла бы.

— Уйти хочешь?

— Хочу.

И я чувствую, что не врёт.

Пиздец.

— Всё, я больше не могу.

Аня с грохотом отставляет свою тарелку подальше, тяжело вздыхает. Я тоже уже не в силах смотреть на пирожные, словно на всю жизнь переела. Мы решили заказать каждый десерт из меню. И поплатились за своё обжорство.

Только у подруги есть оправдание, она беременна, у неё маленький человечек внутри, можно есть сразу за нескольких. А я просто обжираюсь последнее время, стараюсь справиться со стрессом.