Книга Невинная для палача, страница 138 – Ая Кучер

— Насилие порождает насилие, Валид! Ты окружил себя такими людьми. Преступниками, убийцами. Жестокими бандитами, которым ничего не стоит ударить меня или изнасиловать.

— То есть? – тон мужчины превращается в сплошной лёд, меня иголками пронзает. – Намекаешь, что я виноват?

— Я говорю, что всё взаимосвязано. Этого не случилось бы, будь ты… Юристом, менеджером или врачом. Но… Это ведь замкнутый круг. Из раза в раз. И это не изменится. Ты всегда будешь окружён людьми, у которых нет принципов!

— Харэ заливать. Будь я адвокатишкой или каким-то продажником – мы бы даже не встретились. И ты залипла на мне именно потому, что я такой.

— Нет.

— Правда, Александра?

Мужчина поднимается, а я отползаю к краю кровати. От него такие волны злости исходят, что меня прошибает. Накрывает забытым инстинктом.

Замереть, не двигаться.

Не провоцировать взбешённого хищника.

Валид обходит кровать, медленно приближается. А я даже посмотреть на него не могу. Хочется плакать. И утешений. Чтобы этот бандюган меня обнял, успокоил.

Но он только хмуро смотрит, нависает.

— Можешь мне врать, – ухмыляется. – Но себе не нужно. Будь я пай-мальчиком – хер бы ты заинтересовалась. Хороших девочек привлекают плохие мужчины, да? Опасность манит, сила, власть.

— Нет. Мне не это нравилось! А то… Как ты беспокоишься. Каким нежным ты бываешь. Или как… Злишься, рычишь, но идёшь на уступки.

— Конечно. Но будь я мямлей с первой встречи, цветочки, улыбочки и милости – ты бы это не ценила. За стандарт принимала. И мозги мне ебала, если бы я вдруг хоть где-то оступился. Нет, ты не на мягкость запала, Александра. Я таков, какой я есть. Меняться не собираюсь.

— Я тоже, – шепчу, опустив голову.

— Я этого и не просил. Ни разу, блядь. Нахуй мне не упали твои изменения. А ты всё пытаешься из меня слепить что-то непонятное. Отрезать, заменить, выстроить под свою розовую картинку мира. Такого не будет.

— Отлично.

Фыркаю, чувствуя так, словно меня медленно потрошат. Палач искусный мастер. Из меня всю надежду вытягивает.

Если мы такие разные…

Как ужиться вместе получится?

— И что тогда, Валид? Потому что я даже в этом доме оставаться не могу. Думать обо всём этом ужасе, крови и… Не могу.

— Отлично, – рубит словами. – Не оставайся здесь.

— Не останусь?

Переспрашиваю, облизывая пересохшие губы. Волнение в горле вибрирует, вот-вот вырвется. Я не знаю, чего ждала, но…

Не этого.

Мне кажется, я всё ещё не пришла в себя. Не соображаю нормально. Потому что Валид не мог сказать этого.

Или…

Я застываю. Сдвинуться не могу. Только глаза прикрываю, потому что смотреть на мужчину невозможно. Что-то в груди болит.

Я не уверена, что происходит первым делом. То ли мой всхлип вырывается, то ли Валид притягивает меня к себе.

Но я указываюсь в его объятиях, прижимаюсь всем телом. Я хватаюсь за ткань его футболки, стараясь успокоиться. Я не понимаю, что со мной происходит.

Просто слёзы ручьём, колотит. Будто кто-то дамбу взорвал, и теперь я не могу остановиться. Весь ужас пережитого окончательно наваливается на меня.

Я могла умереть.

Меня могли изнасиловать.

Я чудом спаслась, только потому, что смогла дотянуться до пистолета.

Боже!

А теперь, как истеричка, рыдаю на Валиде, хотя сама только что кричала на него.

— Куда? – рычит недовольно, когда я пытаюсь отстраниться. – Обратно легла. Мож тебе это… Мозгоправа позвать?