Книга Невинная для палача, страница 2 – Ая Кучер

Зайду. Задам пару вопросов, которые мне сбросили на почту. Вернусь домой.

Я расплачиваюсь с таксистом, делаю несколько шагов к серым облезлым воротам. Солнце жарит так сильно, что даже сквозь рубашку кожу начинает пощипывать.

Рассматриваю колючую проволоку, двух охранников на входе, их автоматы. Само место нагоняет волны ужаса, а я ведь даже не вошла внутрь. Сглатываю. Ещё не поздно развернуться и уехать. Пусть увольняют.

Думаю, а сама протягиваю документы охранникам. Снова смотрю на их оружие. Кусаю нижнюю губу, успокаиваюсь. Даже если заключенный попробует мне навредить, то меня защитят.

Да и не стал бы журнал выбирать для интервью совсем отморозка. Журналисты просто решили написать серию статей про таких девушек, как «ждули». Почему они ждут мужчин из тюрьмы. И заодно описать взгляд с другой стороны.

Вся проверка проходит для меня как в тумане. Отдаю свою сумку, снимаю часы и пояс. У меня остается только блокнот и карандаш, ничего другого нельзя.

Шагаю за служащим по узкому коридору. Стук моих каблуков эхом отлетает от стен. Несмотря на бушующее лето, в помещениях холодно. Пахнет сыростью.

Неужели заключенных содержат в таких плохих условиях?

Я всегда считала, что даже зэки имеют право на второй шанс. Хорошие условия, возможность исправиться. Ведь не все из них плохие, просто некоторые сделали неправильный выбор. Судебная система должна работать так, чтобы перевоспитывать людей.

А не делать их ещё более жестокими.

— Проходите. Заключенного не касаться, ничего не передавать, – в десятый раз повторяет мужчина. – У вас будет четыре часа. Когда закончите, проведу вас обратно.

— Я останусь здесь одна?

— С Хасановым будет надзиратель.

— Погодите, я должна была…

Но мужчина меня не слушает, захлопывая за собой дверь. Я остаюсь одна в крошечной комнате. Стены начинают давить на меня, будто всё больше сдвигаются. Не хватает воздуха.

Я взмахиваю блокнотом возле лица, лихорадочно соображаю. Я должна была встретиться с другим заключенным. Специально погуглила про него информацию. Старик за шестьдесят, давно сидит. Это меня успокоило.

А теперь я понимаю, что всё изменилось. В тюрьме всё перепутали? Или главный редактор дала неправильное имя? Как так получилось? Я ведь совсем не знаю, с кем теперь буду!

Фамилия кажется знакомой, но в памяти ничего не всплывает.

Осматриваюсь, стараясь зацепиться взглядом за что-то интересное. Это всегда помогало, когда я начинала паниковать. Но комната почти пустая. Здесь только два стула и стол, прикрученный к полу. И камеры под потолком.

Я вздрагиваю от скрипа двери.

Резко оборачиваюсь. И если раньше комната казалась мне маленькой, то теперь она будто превратилась в крошечную кладовку.

Тело немеет, не слушается меня.

Взгляд липнет к незнакомому мужчине. Заключенному.

Боже, какой он большой!

Словно гора. Огромная, широкоплечая гора.

Тюремная роба трещит на нём по швам, ткань вот-вот лопнет из-за его размеров. Даже так я могу рассмотреть его натренированное тело. А ещё этот Хасанов высокий. Не думаю, что когда-то встречала настолько высоких людей.

От него веет мощной, опасной энергетикой.

Встречаюсь взглядом с мужчиной, и всё внутри скручивается от страха.

У него не глаза.

Черная, беспросветная бездна.

И теперь мужчина так же откровенно рассматривает меня. На загорелом лице появляется широкая ухмылка, от которой у меня холодный пот стекает по спине.