Книга Невинная для палача, страница 22 – Ая Кучер

Я не хочу привыкать. Ничего не хочу. Палач играется со мной, растягивает время своего удовольствия, а я пытаюсь придумать новую тему для разговора.

Боже, пап, когда уже твои бойцы появятся и вытащат меня из этого кошмара?

— Ой, – охаю, когда чувствую, что к моему животу прижимается.

— Что опять?

— Рука, – выдаю, стараясь отодвинуться. – Точнее… Запястье. Задела. Оно очень болит.

Валид хмурится, не верит, наверное. Но шаг назад делает. Касается моей кисти, снова долго рассматривает повреждённую кожу. Недовольно вздыхает, будто это я виновата. А после отходит.

Кажется, моя ложь сработала.

Я стою на месте, пока мужчина натягивает футболку. Одевается – это хорошо. Глупо потом снова избавляться от одежды, чтобы со мной переспать. Но всё равно напрягаюсь, когда Хасанов возвращается ко мне.

— Эй!

Я не сдерживаюсь, когда меня резко поднимают вверх. Рукава футболки плотно обтягивают мускулы, вижу, что мужчина даже не напрягается. Легко держит меня на весу, а я от испуга прижимаюсь к нему. Обхватываю ногами бедра, сама забрасываю руки на его шею. Я стараюсь ухватиться всеми способами, боюсь, что сейчас рухну вниз.

— Забыл, что ты теперь русалочка, – усмехается, держит меня за ягодицы. – Нехрен босиком по заброшкам шастать.

— Раньше вас это не беспокоило.

— И «выкать» мне тоже нехрен. Я твой рот языком таранил, малая, это ведь смахивает на близкое знакомство?

Мой ответ гаснет в вое полицейских сирен.

В первую секунду мне кажется, что начинаются галлюцинации. Ну, бывает же, от стресса и страха. Но считываю реакцию Валида и понимаю, что не у меня в голове звенит.

Мужчина напрягается, на его лице мелькает выражение чистейшей ярости. Будто сейчас готов здесь всё разнести, любому, кто помешает, шею свернуть. И в подтверждение его силы – Валид сильнее вдавливает пальцы в мои ягодицы.

— Я снова живым щитом буду?

Спрашиваю, вздыхая. Заставляю себя не радоваться раньше времени. Шанс на спасение манящий, но может и не получиться. В колонии ведь Палач мной прикрывался и шантажировал. Снова так поступит.

Какие идиоты вообще включили сирену, а не тихо подбирались?

— Не будешь, – Валид хмыкает. – Но…

— Снова придётся покричать?

Я всегда гордилась тем, какой у меня отец. Успешный, справедливый, всемогущий. Я была дочкой Лащенова и гордилась этим! Но сейчас я впервые ненавижу эту фамилию.

Если бы не она… Меня, наверное, и на это интервью не позвали. Сидела бы себе на вечеринке с друзьями, пила коктейли и не переживала, что ладонь уголовника под моё платье пробирается.

— Нет, мышка, – Валид как-то странно на меня смотрит. С весельем и интересом. – В этот раз тихой будь. Нас же не видели. Не стоит привлекать внимание мусоров.

Не стоит. Не знают, что мы здесь. Может, они случайно мимо проезжали. Остановились из-за большой компании. Или просто территорию прочесывают в поисках Палача. И полицейские даже не подозревают, что он сейчас меня к стене прижимает.

Губами касается мочки моего уха, сильно прикусывает. Будто заточенное лезвие скользит по коже. Тихое оханье вырывается, я тут же замолкаю. В награду получаю касание куда мягче.

Валид кончиком языка прикасается к местечку за ухом, собирая мои мурашки. Дергаюсь от неожиданности, едва не бьюсь затылком. Если бы не реакция мужчины, успевшего подставить ладонь, точно бы получила сотрясение.