Книга Эмин. Чужая невеста, страница 39 – Ая Кучер

Пустые глаза никогда не обманывают.

Холодные и безжалостные.

Но меня это не волнует, сейчас эта пустота мне помогает, а остальное неважно. Потому буду забираться какой мужчина достался мне в мужья. Главное — Мамедов остается за забором, а отец заходит на территорию. И смотрит так, словно я главную дурость совершила.

— Я хочу поговорить наедине с дочерью, — заявляет уверенно, прячет ладони в карманы пальто. — Сейчас.

— Она не хочет.

— Я… Эмин, можно?

Я одновременно хочу и не хочу говорить с отцом. Он стал мне чужим человеком всего за один день. Но внутри странное желание найти ему оправдание, может, сейчас он сможет всё объяснить?

Хаджиев ничего мне не говорит, выпуская из своих объятий. Протягивает мне свой пиджак, ведь мы вышли без верхней одежды, а я с улыбкой принимаю. Носить его вещи входит в странную привычку.

— На калитке стоит код, без меня не выйдете, — бросает напоследок, намекая, что силой меня не увести. Не уверена, для кого именно это было сказано, но перестаю пятиться от отца. — Жду вас в доме.

— Ты с ума сошла! — папа набрасывается на меня, как только Эмин исчезает из поля зрения. — Ты хоть понимаешь, что натворила?

— Сорвала сделку купли-продажи?

— Не ёрничай! Ты… Господи, Дина, — отец встряхивает головой, сжимает мои запястья. — Ты… Юнус ведь тебя откажется сейчас. Что же ты устроила?

— И хорошо, что откажется. Я за Эмина пойду. За него хочу.

— Ты хоть знаешь, кого в мужья выбрала? Нет, естественно, тебе лишь бы свой дрянной характер проявить.

— Папа!

— Он преступник. Вот кто такой Хаджиев. Он своего дядю пытался убить, об этом все говорят. А ты за него хочешь, — выплёвывает мои же слова, пока внутри всё леденеет от ужаса. — Для него чужая жизнь ничего не значит. Как только ты ему надоешь, он от тебя избавиться. Юнус бы развёлся, а этот… От него ты живой не уйдёшь, Дина.

*Маршокка — сопляк (чеченский).

— Ты себя слышишь? Пап! Развёлся? Это нормально для тебя? Что дочь возьмут, попользуют и отпустят?

— Я говорю в крайнем случае, дочь, — отец смотрит цепко, ловит каждую реакцию. Пытается подойти ближе, но я отшатываюсь. — Если бы у вас не получилось, то развестись всегда можно. А с этим? Хаджиев тебя просто уберёт, чтобы свидетелей не оставлять.

— Хаджиев… Преступник?

Мой голос звучит тихо, тонет в порывах ветра. Отец не напирает, дает мне переварить информацию. А я бросаю взгляд на дверь, словно смогу увидеть Эмина, понять про него правду.

— Вся его семейка, — папа подкидывает дров в огонь, который обжигает лицо. — Не знаю, что он тебе наобещал… Но этот Хаджиев никогда слово не сдержит. Ты же будешь его подстилкой, а потом тебя убьют! Понимаешь? Дина, он своего помощника обезглавил! А потом бросил голову под ноги дяде, как угрозу. Мол, следующим будет. Ты этого хочешь?

— Обезглавил?

Я вздрагиваю, представляя. Комок тошноты поднимается к горлу, не могу отделаться от страшных картинок. Стараюсь не показать, как сильно меня трясёт от слов отца, но тот, конечно, замечает моё состояние.

Эмин…

Эмин не хороший, я никогда не ожидала этого. Словно шестым чувством ощущала опасность от него, когда одним взглядом мужчина пугал меня намного больше, чем Мамедов.

Я кутаюсь в чужой пиджак, стараясь спрятаться от холода. Нужно возвращаться в дом, пока я не подхватила воспаление лёгких. Но не двигаюсь с места, словно зайду внутрь, а там уже кровавые разборки.