Книга Эмин. Чужая невеста, страница 64 – Ая Кучер

Меня словно в мягкую вату утягивает, всё исчезает.

Только всё время чувствую горячие пальца на моей ноге.

* * *

— Будешь?

— Фу!

Я показательно морщусь, когда Эмин протягивает мне шаурму с заправки. Я ничего не рискнула брать, кроме чая и запечатанного шоколадного батончика. Сомнительное место в глуши.

Мы едем долго, очень долго. Я успеваю поспать два раза, пройтись по всем радиостанциям, от мелькающих деревьев за окном меня уже начало тошнить.

Но Хаджиев, наконец-то, решил остановиться на заправке. Подзаправиться, заливает в себя вторую порцию кофе, ест. В руках зажжённая сигарета, я морщусь от дыма, не люблю, когда так делают. Есть миллион других способов, чтобы себя гробить.

Эмин выбрал самый банальный.

Я забираюсь с ногами на лавочку, притрушенную снегом. Сажусь на верхушку, отбиваю ритм носочками по сидению. Эмин странно косится на меня, но ничего не говорит.

Какое же это удовольствие — вытянуть ноги. Спокойно развернуться, не ударяясь локтями в окно. Думаю о том, как ещё долго нам ехать, недовольно вздыхаю. Почему нельзя было взять билет на самолет?

— Точно не голодная? — мужчина доедает свою шаурму, выбрасывает салфетки в мусорку. — Ты решила себя голодом морить?

— Не-а, — кручу в руках шоколадным батончиком, вскрываю упаковку. — Но я не хочу умереть в восемнадцать из-за испорченного мяса. Это ведь местная заправка!

Оборачиваюсь на обшарпанную вывеску, отсутствие названия. Словно кто-то случайно уронил каплю кофе на карту и появилась заправка, где никого почти не бывает.

Я ведь посмотрела на навигаторе, ещё полчаса и можно было заехать в крупный город, там спокойно пообедать. Но нет, Хаджиев решил по-своему. Теперь у меня желудок бунтует, но я его затыкаю кусочком батончика.

— Нормальная еда, — мужчина пожимает плечами, выбрасывает окурок. — Привередливая ты, Дика.

— Почему ты так меня называешь? И я не привередливая!

— Дикая потому что. Ты только что пятнадцать минут выбирала себе чай, красавица. Ты не привередливая, это привередливость носит твоё имя.

— У них был только чай, который я не пью! Я искала лучший вариант.

Показательно отпиваю терпкий чай с мятой, горчинка разъедает язык. Ваниль не так плоха, как мне казалось. Лучше обычного бергамота, от которого меня тошнить начинает.

— Нашла? — Эмин ерошит свои волосы, стряхивает снежинки, которые падают с неба. — Пошли, пока ты не околела.

— Мы сильно спешим?

Я знаю, что нельзя задерживаться. Уже совсем темно, а нам ещё ехать и ехать. Мужчина наверняка устал и хочет отдохнуть, а не сутки в дороге провести, задерживаясь из-за моей прихоти.

Но здесь, в глуши, так хорошо. Спокойно и тихо, есть свой особый шарм. Я смотрю на деревья, одетые в белые шапочки снега. Черное небо, словно одеялом накрывает лес и дорогу. Пытаюсь отпечатать всё в памяти, чтобы потом нарисовать.

Смотрю на пейзаж и сразу на душе спокойно.

Нет больше мира, нет проблем, брака нет.

— Минут десять ещё есть, если хочешь подышать свежим воздухом.

— Хочу.

Я заявляю уверенно, даже не пытаясь сыграть в смиренность. На заправке копошатся работники, свидетели, если Хаджиев решит перейти грань. Я не могу перестать искать в нём подвох. Кроме отвратительного характера, конечно.

— Ладно. Тогда я ещё за порцией схожу, — сминает в руках бумажный стаканчик, отправляет в полёт, легко попадая в урну. — Тебе что-то нужно?