Книга Эмин. Чужая невеста, страница 76 – Ая Кучер

— Покажешь свои картины?

— Ни за что. Ты не ценитель.

Я останавливаюсь возле своей любимой картины. На ней изображен портрет девушки. Она прижимает ладони к груди, словно прячет там что-то, её глаза закрыты, длинны волосы струятся по плечам, до края полотна.

Тонкие мазки, один на другом, делают ресницы объемными, а на губах оставляют глубокие трещинки. На щеке блестит синяя слеза, которая полностью меняет видение картины.

Я уже видела эту работу, давно гуляют фотографии в интернете. Но не меняет того, как в груди вспыхивает огонь восхищения. Красиво и грустно, что я даже близко так не смогу. Может быть, отец был прав, что я выбрала такую профессию. Мой пейзажи никогда не сравняться с работами Нери.

— Ну вот что здесь особенного? — Эмин останавливается за моей спиной, его ладони вдруг опускаются на мою талию. — Обычный портрет. Был бы хотя бы твой…

— Совсем не цепляет, да? Я смотрю и вижу чужую историю. Как фотография в момент, когда девушке было очень плохо. Разве у тебя не просыпается любопытство, что именно с ней случилось?

— Нет, красавица, ни капли не любопытно. Но если хочешь, то я могу спросить за покупку. Хотя, кажется, что ты хочешь каждую картинку в этом зале.

— Покупку? Эмин, ты недостаточно хорошо разбираешься в искусстве. Эта картина стоит как тот выкуп, что ты заплатил моему отцу. Если не больше.

— Значит, одним поцелуем не отделаешься.

Я цепенею в руках мужчины, всё внутри замирает. Сердце больше не бьется, в лёгкие не поступает кислород, кровь замирает в венах. Пусто и холодно становится.

Я заставляю себя развернуться лицом к Эмину, медленно тянусь к его запястью, сдавливаю и скидываю руки со своего тела. Взглянуть в холодные глаза кажется невозможным.

— Извини, Хаджиев, — голос едва подрагивает от того, как горечь давит на грудную клетку. — Похоже ты неправильно меня понял. Но я тебе не шлюха, чтобы платить телом.

— Я тебя так не называл, красавица, — тянет ладонь к моему лицу, но я уворачиваюсь. — Я всего лишь расширяю нашу договоренность.

— Это мне неинтересно. Меня не купить картиной, тем более, что тебе её не продадут.

— Хочешь поспорить?

— Нет. Но Павло Нери продает только избранным, он считает, что картины должны сами выбрать хозяина. Это помимо завышенной цены. Так что ты не получишь всё, что хочешь. И это не только картин касается.

Я не даю время Эмину придумать ответ, направляюсь в сторону закрытого зала. Сдаю телефон охраннику, пробираюсь внутрь. Здесь почти нет света, и людей тоже. Все остались в огромной комнате, где можно фотографироваться и постить фотографии в социальные сети.

Меня все ещё колотит от предложения Эмина. Что за мудак?! Или я сама виновата? Слишком легко разбрасывалась обещаниями поцелуев, вот он и не воспринимает меня всерьез. Решил, что нужно лишь назвать достойную цену, чтобы я бросилась ему на шею.

Я добираюсь до дальнего угла, долго стаю у каждой картины. Всего на некоторых стоит пометка «продано». Несмотря на бешеную популярность художника, не все могут позволить себе его работы. Кроме этого, не всем Нери и продает.

Ох, как же я ненавижу Эмина! Вместо того чтобы наслаждаться каждым рисунком, разбирать на детали, все мои мысли возвращаются к мужчине. Стоит мне остыть, как я тут же закипаю. Хорошо, что он не пошел за мной, иначе прекрасный вечер испортился бы окончательно.