Книга Развод. Сын моего мужа, страница 19 – Ая Кучер

Последние дни как в тумане. Я даже не уверена, сколько на самом деле вот так провалялась. Может, вообще пару часов.

Лишь помню, как спорила с мужем. Отбивалась от его попыток вернуть меня домой. А после приехал мой отец, решил всё.

Дорога домой — уже провал.

Сквозь острую боль шептала что-то малышкам, чтобы не волновались обо мне. Кое-как переоделась в пижаму, завалилась спать.

— Так точно надо?

Я почти вижу, как Алиса выпячивает губу и косится на сестру. Матрас рядом прогибается, когда на него забирается старшая дочь.

— Мама говорит — солнце лечит, — авторитетно заявляет Соня. — А мы…

— Солнышки! Да!

Если бы я ещё спала, то точно бы проснулась. Дочери возятся на кровати, стараясь лечь рядом со мной. Шумно переговариваются.

Хочется схватить их в объятия, зацеловать. Рядом с ними так легко и хорошо становится. Все невзгоды улетают.

— Вы что тут делаете? — узнаю голос матери. — Кыш отсюда. Ваша мама спит, ей отдохнуть надо.

— Мы не мешаем, — звонко отвечает Алиса, пытаясь шептать. — Мы… Хм… Поддерживаем!

— Тихо поддерживаем, — добавляет Соня. — Мы лечим маму.

— Так, ну-ка. На выход все.

Я прекращаю притворяться спящей, пока не прогнали мои лечебные солнца. Сажусь, вызывая восторг у детей.

— Видишь, ба! Мы вылечили сразу! — Соня виснет на моей шее. Прижимается щекой к моей. — Правда, мамочка?

— Конечно, мои хорошие.

Я притягиваю к себе Алису, помогая ей забраться на мои колени. Мама с волнением смотрит на меня, но я заверяю, что со мной всё хорошо.

— Напугала ты нас, — охает она. — Разве у тебя такое было раньше? Ты не говорила.

— Так — не было, — я качаю головой.

— Обследоваться надо, Поль. Провериться. Мало ли… Нельзя со здоровьем шутить.

— Почему? — заинтересовано хлопает ресницами Соня. — Шутки это весело и хорошо!

Оставляю маму разбираться, а сама сбегаю в душ. Смываю с себя остатки болезни ледяной водой. Бодрость бьёт по коже тяжёлыми каплями.

Я переодеваюсь в домашнюю одежду, которую оставляла у родителей. Разбираться сумки нет желания.

А ещё нужно ехать домой, забирать другие вещи, с мужем разбираться…

Так, нет!

Сначала я прихожу в себя, после составляю план, как лучше действовать. А после просто следую ему.

Повалялась. Поболела. Пора возвращаться в строй.

— В порядке? — отец притягивает меня к себе, стоит войти на кухню. — Оклемалась?

— Немного, — я улыбаюсь. — Как вы тут? Малышки не очень переживали? Я провалялась…

— Полтора дня, да. Ничего, нормально. Они же тоже болеют. А ты их сочувствующими воспитываешь. Поняли всё.

— Хорошо. А…

— Приезжал твой.

Отец отвечает, хотя я даже не успеваю сформулировать вопрос. Кривится. Мгновенно разлюбил «любимого зятя», когда всё всплыло.

И эта реакция служит лучшей поддержкой. Когда я вижу, что рядом со мной всё ещё есть верны и близкие люди.

— Пошли-ка, — отец кивает на веранду. — Нечего малым уши греть.

А малышки как раз на кухню забегают. Окружают бабушку, которая им обещала нажарить блинчиков.

Натягиваю отцовскую старую куртку, выхожу на свежий воздух. Папа самокрутку поджигает, я рассматриваю сад.

Он начинает расцветать после зимы, к жизни возвращается. И я вернусь, даже если сейчас чувствую себя засохшей.

— Пороги обивал, — продолжает папа. — Требовал пустить, увидеть тебя или детей. Я не пустил. С детьми только по твоему разрешению пусть видится.