Книга Предатель. Цена обмана, страница 62 – Ая Кучер

— Не забывай, что я не по доброте душевной согласился. Кто-то мне услугу должен.

— Ой всё.

Я закатываю глаза. Угроза уже перестала быть такой страшной. Вначале было волнительно.

Карзаев — незнакомый мужчина. Ночь, никто не знает, где я. И его слова звучали двояко.

А теперь — я ведь знаю, что он нормальный. И не станет требовать чего-то, что будет для меня неприемлемо.

— Ты либо озвучивай, либо прекрати вспоминать, — фыркаю, весело улыбаясь. — Потому что это уже скучно.

— Скучно? — Ильяс выгибает бровь. — Уверена, что это хорошая затея? Подначивать человеку, у которого в руках твоё желание.

— Хм… Дай-ка подумать… Да. Вполне прекрасная идея. Потому что этот человек снова ничего не загадает.

— Да?

Ильяс притормаживает на светофоре, подаётся ближе ко мне. От его взгляда лицо начинает пылать.

Губы особенно. Кровь там аж кипит.

Но это из-за того, что дыхание мужчины их задевает, когда Ильяс произносит:

— А если именно сейчас я загадаю? Кое-что особенное.

— Аль, повернись ко мне, — раздаёт распоряжения Рина. — Нет, не так сильно. Будто случайно посмотрела. Голову повыше. И… Ильдар.

Девушка начинает хохотать, а я пытаюсь стереть с руки сладкий след глазури.

Иля смотрит с сожалением, крепко сжимая двумя ручками кондитерский пакет.

— Плости, мамочка, — сын пытается мне помочь, но больше размазывает всё, а после слизывает глазурь с пальца. — Вкусно!

Остальные детки, последовав дурному примеру, тоже начинают пробовать сладость.

Родителям приходится успокаивать детей. Посылаю извиняющийся взгляд, но все улыбаются.

На этом мастер-классе всем детками два-три года. Все мамы прекрасно понимают, что как могут капризничать малыши.

Я вытираю руки полотенцем, осматривая пряник, которому мы пока белый контур нарисовали.

Это идея Рины. Она нашла несколько мероприятий, где разные активности для детей. Организация популярная и известная.

И очень любит выкладывать потом фотоотчёт, который сейчас делает Рина. Сама подбирает фотографии, чтобы я выглядела как можно лучше.

— Мам! — сын делает жест рукой, просит наклониться. А после нажимает пальцем на мой нос. — Хи.

— Иля!

Я поражённо смотрю на сына. Вот же ж! Оставит глазурь на кончике моего носа.

Маленький шкодник.

Я обхватаю лицо Или, наклоняюсь. Зацеловываю, оставляя глазурь на щеках и лбу.

Сын крутится, радостно смеётся и визжит.

Мне приятно видеть, как он веселится, а не сидит дома. И не нужно его одёргивать, потому что Булат приветствует более сдержанную манеру поведения.

Боже, какая я идиотка!

Почему раньше не задумывалась, что муж слишком строг к ребёнку? Баловать всё время нельзя, конечно.

Но в два года можно ведь немного веселья?

— Так, — произношу, успокоившись. — Давай будем дальше рисовать. А то мы другим детками мешаем.

— Ладно, — Иля вздыхает, тянет к прянику. — А можно ему волосы нарисовать?

— Конечно, можно.

— А ещё…

Пряник больше похож на маленького монстрика, но я ничего не говорю. Только помогаю.

Как хорошо, что мы выбрались! И пусть эта неделя оказалась насыщенной на развлечения, но я всё равно наслаждаюсь.

Ильяс уехал в Киев, чтобы навести порядок с делами. А вот его сестра вплотную занялась мной.

То в детский театр отправила, то на благотворительный пикник. У меня кругом голова от насыщенности моей жизни.