Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 114 – Юлия Поспешная

Почему мне становится так легко и хорошо, когда этот парень с густой золотисто-каштановой шевелюрой волос просто улыбается? Что, елки-палки, такого необычного в его улыбке? Это ведь просто улыбка самозабвенно счастливого и жизнерадостного парня… Не знаю, но мне бы хотелось, чтобы он почаще смотрел на меня именно вот с такой озаренной радостной беззаботностью улыбкой.

— Привет, — произнес он негромко, но чувственно, ступив мне навстречу.

— Привет, — чуть тише и немного робко ответила я, встав перед ним.

Краем глаза, я видела, что пара медсестёр на посту без стеснения поглядывают на нас и о чем-то перешептываются, но мне это было безразлично.

— Выглядишь ещё более восхитительно, чем прежде, — проговорил он, не скрывая своего любования, и шутливо добавил. — Больничная еда пошла тебе на пользу?

— Скорее желание поскорее выбраться отсюда на свободу, — усмехнулась я.

Костя понимающе хохотнул и со смешком достал из-за спины небольшой букет цветов.

— Тогда, думаю, это станет хорошим началом первого дня на свободе.

Он протянул мне необыкновенно пёстрый и немного хаотично собранный букет из тропических цветов. Похоже, Костя собирал его сам, что автоматически добавляло духовной стоимости его подарку.

Главной особенностью букета, как я поняла, были выглядывающие из-за лепестков ванды и джеферсонии детально прорисованные фигурки дельфинов, касаток, осьминожков, морских звёзд и чаек.

— Вау! — из моих уст сам собой вырвался вздох восхищения.

Никто и никогда ничего подобного мне не дарил.

— Это прекрасно!.. — ни капли покривив душой, прошептала я.

— Да ладно… Это было не так уж сложно… Хотя, цветы пришлось буквально добывать, — засмущавшись от моей реакции, Костя запустил пальцы рук в волосы и рассеянно смял свою шевелюру. — И потом, ради тебя… Это я ещё не всё успел, просто… ну, меня отвлекали и вообще…

Он заторопился в своих нелепых оправданиях.

Я привстала на цыпочки и легонько коснулась губами его колючего от щетины подбородка.

Костя тут же замер и с взволнованной настороженностью уставился на меня.

— Спасибо, — прошептала я.

Стрельцов просиял.

Мы вышли из отделения, держась за руки. Костя рассказывал мне о сегодняшнем утреннем выступлении в дельфинарии и о том, как Себастьян демонстрировал свои познания в живописи.

— Будь он человеком, вполне мог бы заделаться каким-нибудь художником-постмодернистом.

— Да нет, — со смешком возразила я, — это и в половину не будет так привлекательно! Сегодняшние художники в течении гиперреализма способны творить чудеса на своих холстах, и то это не всех впечатляет. То ли дело пару глубокомысленных клякс или даже осмысленных карикатурных фигур от кисти мастера Себастьяна!

— Отныне так и будем подписывать его рисунки, — кивнул Костя. — «Три пятна над уровнем моря!» Мастер Себастьян.

Мы покатились со смеху, звук нашего смеха разносился далеко по коридорам больницы и залетал во все приоткрытые двери. Из-за чего пару раз нам сделали внушительные замечания.

Но, стоило нам спустится на первый этаж, как вся моя весёлость разом улетучилась.

В холле больницы, неподалеку от входа, нас ожидали дядя Игнат и Яна.

Дядя Игнат держал перед собой телефон и судя по действиям общался с кем-то по видео-вызову в мессенджере.

— Конечно, Лера! Всё в порядке! Лана делает большие успехи в освоении профессии дрессировщика! — улыбаясь изо всех сил и старательно притворяясь восторженным, дядя Игнат активно жестикулировал свободной рукой. Стоящая рядом с ним Яна угодливо и выразительно кивала.