Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 68 – Юлия Поспешная

Я вскрикнула, бутылка со звоном взорвалась брызгами осколков прямо возле моих ног. Я отступила назад, закрываясь руками и тут же ощутила, саднящую и припекающую боль в ногах. Опустив взгляд, я увидела как по моей правой голени стекают две тонкие алые струйки, а на левой проступают алые полосы царапин.

— Лана! — испуганно воскликнул Ростислав и быстро присел возле меня. — Так, давай отойдём… Присядь вот здесь.

Жарковский помог мне сесть на одну из скамеек рядом с моллом, в котором мы были. Сам он присел возле моих ног. На нас изумленно таращились люди.

— Чёрт возьми, — выдал Рос и поднял на меня взгляд, — Лана нужно в больницу… У тебя осколки стекла в ноге.

Я и сама это видела. Он попытался достать один, но я тут же вскрикнула от боли и сжала его руку:

— Не надо! Не трогай, пожалуйста!

— Лана…

Я подняла взгляд, рядом стоял Костя. Он держался руками за волосы и по его щекам стекали слёзы.

— Прости меня… — проговорила он с перепуганным лицом. — Господи, Лана… я не хотел! Я не специально! Прости! Прости, пожалуйста!

Жарковский поднялся и вытянул вперёд ладонь.

— Костя, тебе лучше уйти! — холодно сказал он.

Стрельцов перевёл на него встревоженный и плачущий взгляд. Я подняла взгляд на Костю.

Не смотря на пекущую боль в ноге, я ощутила сочувствие и жалость к нему. В его зелено-карих глазах сейчас была такая беспомощность и страх от содеянного, что я не могла на него сердиться.

— А ты думаешь, что ты лучше, чем я? Да?! — прорычал Костя.

— Сейчас, наверняка, — неизменно ледяным тоном ответил Жарковский.

Костя вновь сжал кулаки и ринулся на Роса, а тот приготовился защищаться.

— Послушайте! — воскликнула я. — Хватит собачится! Лучше дайте мне воды, мне нужно промыть раны!..

Я сохраняла самообладание только потому что насмотрелась на куда более страшные ранения и хирургические иллюстрации, пока готовилась к поступлению в мед вуз. И кровавые царапины меня сейчас абсолютно не пугали, хотя больно, зараза, было так как будто меня ужалили сразу несколько бешеных ос! Поэтому слёз я сдержать не могла. Но гораздо больше меня сейчас беспокоили следы, которые могли остаться от этих царапин и Костино состояние.

Я непременно должна выяснить, что за ужасающая метаморфоза произошла с этим парнем! Отчего он так резко переменился! А Рос… Жарковский, если мне не показалось, был не особо удивлен подобным состоянием своего… эм… друга?!

В больнице, куда меня привезли на мерседесе Жарковского, мне довольно быстро и ловко обработали раны и провели все соответствующие процедуры.

Доктор, который мной занимался заверил, что царапины на коже, не сразу, но заживут. А вот от двух небольших, но глубоких порезов могут остаться маленькие, едва заметные шрамы.

Ну, что ж, мне стоит быть благодарной, что Костя не зарядил мне этой бутылкой в лицо. Тогда бы я точно так легко не отделалась. Когда я, с перебинтованной ногой, вышла из манипуляционной, Ростилав и Костя громко ругались в коридоре больницы.

— Отвали от меня! Ты не имеешь никакого права меня в чем-то укорять! — рычал Стрельцов, тыча пальцем в грудь Ростислава.

— Да причем здесь укоры! Ты посмотри на себя! Каждый раз ситуация повторяется! Ты прёшься в это гребаное казино, проигрываешь все бабки и напиваешься, как свинья!

— Да пошёл ты! — выпалил явно взбешенный Костя.