Книга Руны законов Сварога, страница 100 – Юлия Поспешная

— Не бывать этому! — добавил третий клятвенник, с ожесточением разрубая подбирающихся со всех сторон русалок.

— Подождите орать, — поморщился богатырь с золотисто-рыжими кудрями и спросил Святослава.

— Чем именно поможет твой обряд?

— Суроженин!* Ты что это?!! — удивился самый злой из богатырей. — Поверил этой погани⁈

— От нас ведь не требуется становление на путь тьмы Чернобога и Вия? — пристально и с недобрым прищуром глядя на Святослава, спросил тот, кого назвали Сурженином.

(Суроженин или Суровец Суздалец — былинный богатырь, родом из города Суздаля. По легенде, Суровец Суздалец, побил татарского предводителя Курбан-царя. Возможно время жизни Суровца совпадало с Татаро-Монгольским Иго на Руси, прим. автора)

— Только кровь, — мотнул головой Святослав. — И этот ритуал, скорее нарушает, законы Нави, а значит не понравится ни Вию, ни Чернобогу.

Богатыри— клятвенники быстро обменялись взглядами, а я ощутила, как на несколько мгновений уплотнился и завибрировал воздух между ними. Тот клятвенник, что назвал Святослава «виевым отродьем» тут же покачал головой глядя на Суровца и пожал плечами, а двое других согласно кивнули.

«Они что… только что использовали ментальную речь? — удивилась я»

О такой возможности богатырей-клятвенников, как безмолвная речь, когда они лишь мыслями обмениваются, я слышала ещё в детстве, от Арыси, но даже моя наставница тогда сказала, что толком ничего про это не знаю. Сведения о своих силах и умениях клятвенники держат в строгой тайне.

— Будь по твоему, виевич, — произнёс Суровец и вонзил меч в хрустящий снег.

Трое других богатырей последовали его примеру, а затем все четверо, наблюдая за действиями Ставра, порезали о собственные мечи большой палец левой руки.

Я увидела, как по пяти клинкам — мечей Ставра и четырёх богатырей — сползли шустрые струйки крови. Они блеснули в свете факелов отряда и коснулись снега.

В тот же самый миг вокруг нас, прямо в воздухе, среди завивающихся и порхающих «хвостов» снежной вьюги, засияла стена изумрудно-бирюзового света. Полупрозрачная и яркая, она своим сиянием уходила далеко в ночное небо.

Всё происходило очень быстро. Мы увидели пробежавшие по поверхности стены мелкие светло-голубые искорки и молнии. Русалки тут же отпрянули прочь, врезаясь друг в друга и сталкиваясь. Желтоглазые чудовища тесной многочисленной толпой прижались к скалам, взволнованно зашипели и закрыли зубастые морды руками с перепончатыми когтистыми пальцами.

От стены света вокруг нас веером в разные стороны протянулись по снегу дюжины две святящихся зелёных линий. Русалки закричали громче, и в их криках я услышала удивившую меня панику — глубокую, бесконечную и… как будто бы человеческую.

От зелёных линий на снегу вверх резко вытянулось такое же количество мерцающих зелёных стен. Я увидела, как эти чародейские изумрудные стены упёрлись в толпу воющих от ужаса русалок. Через мгновение мы все увидели, как тело каждой русалки начало быстро обращаться в иссушенные сморщенные останки. Я слышала хруст костей и видела, как мёртвые тела посеревшие, похожие на сгустки глины, сворачиваются и сгибаются под неестественными углами.

Крики русалок стихали, потому что их становилось всё меньше. Жительницы реки стремительно умирали, обращаясь в уродливые зачерствевшие останки. Вверх от грязно-серых мёртвых тел русалок, к ночному небу тянулись, наверное, сотни призрачных, прозрачных и воздушно-невесомых ликов призрачных девиц. Тёмные души покидали бренные останки и уносились в явь, оставляя в ночи, среди воющего ветра, хор неразборчивого шёпота.