Книга Руны законов Сварога, страница 106 – Юлия Поспешная

Я тоже рванулась помогать, но было поздно.

Второе чудище поднесло качающиеся в петлях монструозные безжизненные тела к Кочебору и обдало десятника струями густого праха. Коцел, кашляя, одной рукой отмахивался мечом, а второй тащил за ворот обессиленного ратника.

Я была уже рядом. Выкрикнув заклятие, я отпустила ножи, и те шустро начертили в воздухе несколько рун. Минуло мгновение, и ноги обоих чудищ провалились в глубокие ямы, из которых они не могли быстро выбраться.

Обе твари взвыли от боли, и уродливые головы вновь извергли пар и прах.

— Звенислава! — позвал меня Суроженин. — Это… ЭТО, ТВОЮ МАТЬ, ЗА МРАЗИ ТАКИЕ?!!

— Жертвы еретника! — коротко ответила я. — Они приняли форму Мщения.

— Мщения⁈ Кому мстить собрались⁈ Нам⁈

— Сейчас им всё равно кому мстить — их души пленил еретник и наполнил ненавистью ко всему живому, — я уже была на коленях рядом с лежащим в снегу кашляющим Коцелом и держала в руках его голову.

Парень, которого оттащил Коцел был жив. Тоже кашлял, правда, аки чахоточный, но был жив, а вот Кочебор… Глаза его закатились, а дыхание стало слабым и хриплым. Пульс и вовсе едва прощупывался.

Суроженин вознёс молитвы Сварогу и бросился к тварям, которые пытались выбраться изо льда, однако те не подпустили его к тебе. На другом берегу упыри падали в воды Иванки и тут же замирали на веки. Но постепенно из их тел образовывалась растущая горка, которая вскоре могла стать новым импровизированным мостом…

Но тут, к счастью, опомнился Окунь. Он выпрямился, собрался с силами и выкрикнул несколько заклятий. С неба как будто бы стремительно, друг за другом сорвались несколько звёзд. Росчерками света они врезались в груду тел упырей, отчего та немедленно развалилась.

Суроженин, со сверкающим светом Благодати на мече, всё-таки сразил одно из многоголовых чудовищ Мщения, но никак не мог справиться с другим. А я же пыталась помочь Коцелу. Но ничего не выходило.

— Его поразил про́клятый прах, — рядом со мной присел Ставр. — Его душа ещё борется, но она вот-вот отойдёт в Навь.

Я замотала головой. На глазах в который появились слёзы слабости и горечи.

— Не должно такому случится! Не сегодня! Не сейчас…

Я поперхнулась и трудом промолвила:

— Это несправедливо!..

— Почему же? — удивился Ставр. — Он не единственный, кто может здесь погибнуть…

— Но Коцел сегодня только что фактически вернул сына, а вместе с ним родных внуков. Он только-только свою семью по частям собрал!.. — всхлипнув ответила я. — Разве это правильно, чтобы люди только помирились, только перестали держать злость друг на друга и обрели мир, а тут один из них умер⁈ Коцел обязательно должен выжить! Должен вернуться домой… Хотя бы сегодня!.. Ему нельзя сейчас уходить… Нельзя…

Разумеется, мне было жаль абсолютно всех погибших людей, но Коцела Кочебора было бы жаль особенно сильно. Хотя я понимала насколько, наверное, глупо и бессвязно прозвучали мои слова. Должно быть это вообще странно переживать за чужое счастье.

Что ж, у таких людей, кто так мыслит, должно быть есть семья и всегда была. У них живы родители, братья с сёстрами и другие родственники, а потому я могула бы только порадоваться за таких обывателей. А я всё это — семью и счастье — потеряла очень давно. Задолго до того, как оказалась выброшена на улицу, а после, совершенно случайно, подобрана добросердечной Арысью Михайловной.