Книга Руны законов Сварога, страница 28 – Юлия Поспешная

Пока Святослав мазал тело чародейской мазью, я зажигала свечки в цветных баночках, сыпала внутрь порошки из трав и шептала заговоры. Такими небольшими свечками я составила на полу две руны, по обе стороны от постеленных шкур и одеяла — у ног и возле головы Ставра.

Затем я села справа от лежащего на полу мужчины и достала ожерелье из перьев и когтей ястреба.

— Чтобы ты не услышал и не почувствовал — не двигайся, не открывай глаза и не говори, — предупредила я, — пока я не скажу, что ритуал окончен.

— А что будет если двинусь или открою глаза? — хмыкнув, спросил Святослав.

— Порча может резко усилиться, и ты примешь мучительную гибель.

— Звучит печально.

— Тогда просто делай, как я говорю и всё обойдётся, — мягко, но холодно ответила я.

Воин замолчал и послушно закрыл глаза, но я успела увидеть, как он улыбнулся — сдержанно, немного насмешливо и как будто чуть-чуть мечтательно.

Усевшись поудобнее, я тихо запела:

Пред очами всех богов,

Наблюдая солнца цвет,

Над тенями облаков,

— ястреб мчится на рассвет;

В миг оставив города,

Резво в высь взлетая,

Ветер мчится сквозь года,

— Пыль с дорог сдувая.

Я пела и медленно перебирала в руках ожерелье. Мои пальцы ощупывали каждое мягкое перо и острый коготь ястреба. Под звук моего голоса и ритм колдовской песни подрагивали и как будто пританцовывали огоньки в цветных баночках. От «танца» огоньков по стенам горницы плясали причудливые тени. И слышно было, как что-то скребётся в окошки избы.

Повстречались в небесах,

Ястреб ярый с ветром резвым;

Пока полдень на часах,

— ястреб всё узнает первым;

Шептал ветер громко-часто,

Приговаривал да пел,

он о судьбах безучастно

— Ястреб молча вдаль летел

Мазь на теле Святослава начала темнеть, сохнуть и сворачиваться грязной уродливой коркой — словно какой-то испачканный некачественный пчелиный воск.

О проклятьях, порчах, сглазах

О деяния лихих

И заморских всех заразах

— Ветер спел и тут же стих!

День исчез, и в миг заката,

Ветер пал, а ястреб взвился,

Вспоминая ветра-брата,

— пред богами появился!

По велению Творца

Ястреб молвил долго-тихо,

Без утайки, до конца…

Сварог молвил: «Сгинет лихо!»

Когда я закончила и опустила магическое ожерелье, мазь на теле Святослава затвердела точно кровавая корка или какая короста. Чёрная, засохшая субстанция расползлась по груди, плечам, животу и рукам моего гостя.

Я отложила ожерелье, а затем два раза быстро хлопнула в ладоши. Чёрная корка тут же покрылась множеством трещин и распалась на множество бесформенных частиц. Её фрагменты, теперь напоминавшие мелкие чешуйки золы, осыпались на подстилку. Я смахнула остатки вышедшей из тела порчи специальной кистью и начала тушить свечи.

— Всё, можешь открывать глаза, говорить и вставать, — я не удержалась и ласково провела по упругим мышца на животе воина.

Тот открыл один правый глаз, недоверчиво взглянул на меня, затем открыл второй глаз и одобрительно усмехнулся.

— У тебя красивый голос.

— Благодарю, — вздохнула я. — Вставай, будь добр. Теперь ты здоров.

Я это не только знала, но и чувствовала — Ставр больше не хворал и его жизни более ни-че-го не угрожало. Во всяком случае — пока.

— Как твоя память? — я стояла на коленях, аккуратно тушила свечки и складывала баночки в небольшой расписной ларец. — Ничего нового не вспомнил?