Книга Руны законов Сварога, страница 53 – Юлия Поспешная

Карачун с удовольствием отведал поднесённых антрокошами угощений и принял подарки — несколько изумительных деревянных и металлических статуэток с украшениями из алмазов нескольких цветов.

Но сегодня властелин зимних просторов явился в эти края исключительно по зову ветра, по срочному делу — в его волости объявился чужак. А точнее чужачка, которая могла, как сослужить хорошую службу, так и навлечь беду на Карачуна и его владения.

Оставив далеко позади любопытных зверей, вездесущих духов и многочисленные поселения антрокошей, Карачун миновал дремучие леса и поднялся на одну из вечно заснеженных, покрытых льдами гор. Здесь, на одном из широких скалистых выступов, он нашёл существо, что потревожило покой северных ветров — личных гонцов Карачуна.

Издалека её можно было принять за птицу, дивного сочетания оттенков — от сине-сиреневых и лазурных до розоватых, белых и золотых, с нежно алыми вкраплениями. Но это невероятное создание походило на человека, лишь до тех пор, пока не удавалось увидеть его голову. А вместо ожидаемой птичьей головы на плечах гостьи Карачуна красовалась голова почти что человечья, с миловидным женским лицом. Только среди кудрявых, отливающих ярким пурпуром волос то и дело выглядывали мелкие золотистые пёрышки.

При виде приближающегося властелина холодов, птица с человеческим лицом усмехнулась. В свете ясного зимнего дня на полных привлекательных губах гостьи сверкнули мелкие тусклые блики. Большие немного миндалевидные глаза, с длинными выразительными ресницами, с интересом и долей игривости поглядывали на Карачуна.

— Рада тебя видеть, властелин морозов и метелей, — глубоким женским певчим голосом произнесла гостья. — Питаю искренние надежды, что я не единственная, кого ты столь долго заставляешь ждать встречи с тобой.

— Не единственная, будь уверена, — хитровато усмехнувшись, ответил Карачун и присел на камень возле гостьи.

Льдисто-голубые глаза гостя сосредоточились на окровавленном левом крыле птицы с человеческим лицом. Хозяин зимней поры года покачал головой.

— Где ж это тебя так угораздило, птица-гамаюн?

— Да это всё треклятые дети и слуги Вия, — чуть скривилась гамаюн. — А ты не мог бы помочь мне с этим? Я изрядно ослабела, да и ещё кто-то из поганцев Вия, похоже, использовал про́клятое оружие. Стрелу то я извлекла, а вот рану никак залечить не могу. Боюсь, как бы не пришлось лететь за мёртвой водой или торговаться с ведьмами из рода Костяной ноги. А они такую цену ломят в последнее время! Ну никакой совести нет.

Карачун понимающе усмехнулся.

— Их можно понять: всю жизнь кукуют на границы и единственное, чем они могут себя порадовать — это редкие сладости, красивые вещицы, да наряды модные, — проговорил бородач и снял с пояса серебряную флягу с красивой гравировкой. — Вот, держи.

Взгляд гамаюн сосредоточился на фляге в руке Карачуна, и тот разжал пальцы. Фляга осталась висеть в воздухе под магическим взглядом гостьи. Затем подлетела к ране на крыле гамаюн, но тут властелин морозов вновь качнул головой.

— Это лучше пить, — глухо посмеиваясь, заметил бородач.

Волшебная птица с человеческим лицом подняла на Карачуна удивлённый взгляд.

— Как так «пить»? Что это такое, Карачун?

— Изобретение антрокошей, — с некоторой горделивостью за любимый народ, ответил Карачун. — Сладкая и очень эффективная целебная настойка, на основе живой и мёртвой воды, целебных трав и кореньев. К тому же она усилена обрядами во славу самой Лады.