Книга Руны законов Сварога, страница 83 – Юлия Поспешная

Я пристально посмотрела на десятника, надеясь, что тому станет хоть немного стыдно.

— И ты всерьёз полагаешь, что после таких красочных эпитетов и громких «титулов», которыми ты наградил свою невестку, она должна всё забыть и сделать вид, что между вами ничего не происходило?

— Ну-у… — неуверенно протянул Коцел. — Это всё было достаточно давно.

Я не выдержала, эмоционально всплеснула руками и ответила:

— Интересные вы, мужики, создания. Как в вашу сторону, между делом, ляпнешь что-то обидное в сердцах, так вы порой до гроба будете помнить, а как сами гадостей наговорите, так ничего такого в этом не видите. Знаешь, что, Коцел?

— Чего?

— Вот ты ж наверняка гвозди молотком забивал хоть раз?

— Ну забивал. И что?

— Ничего. Вспомни те разы, когда ты эти гвозди забивал не туда, а потом приходилось выковыривать их. Вспомнил?

— Ну было иногда…

— Ах было? А что в стене после гвоздей оставалось?

— Дырки всякие.

— А теперь представь, что стена — это душа Азиты, гвозди — это твои оскорбительные слова в её адрес, а дырки от гвоздей в стене — это раны от твоих слов.

Я так возмутилась, что даже из кресла встала и ткнула пальцем в грудь слегка опешившего Кочебора.

— Всё, что ты наговорил Азите, Коцел, надолго останется с ней. Но, если она увидит, что тебе действительно жаль того, что ты её обидел, она сможет тебя простить. Жена твоего сына, к счастью, одна из тех людей, которые умеют прощать. Даже — ты уж прости, пожалуйста — таких козлов, как ты…

— Звеня, не забывайся, — пригрозил Коцел.

— А я и не забывалась, — огрызнулась я. — Я просто сейчас объясняю тебе так, чтобы ты понял. Что слова способны ранить и оставлять очень долго заживающие раны. Но в отличии от дырок в стене, раны в душе, пусть и не все, со временем затягиваются. Особенно, когда, тот, кто их нанёс искренне и от всего сердца попросил прощения.

После моих слов, Коцел чуть скривился, будто кислых щей глотнул, а затем кивнул.

— Ладно. Давай попробуем ещё пару раз, и я пойду, попробую… извиниться. А там, будь, что будет.

— Давай, — со вздохом согласилась я. — Только помни: искренне.

На этот раз у Коцела всё-таки получилось. Не идеально, но гора-аздо лучше прежнего.

А после, он пригласил Азиту сюда, в свои временные покои. Я же в это время, по просьбе Коцела, пряталась за ширмой для переодевания. Благо, Азита туда не заглядывала. Конечно, Кочебор налажал и не единожды.

Начиная с того, что забыл с чего нужно начать, а потому перед разговором минут десять рассказывал Азите про погоду и особенности посева овса, чем заставил невестку ощущать полнейшее недоумение, а, во-вторых, Коцел где-то потерял половину слов из прощения и скомкал все фразы в одну — нелепую и неуклюжую. Честно говоря, я была уверена, что Азита дальше и слушать не станет этого горделивого нахала, но…

— Я очень ценю твои добрые и дорогие моему сердцу слова, Коцел, — вежливым мягким тоном произнесла Азита. — И я знаю каких усилий тебе это стоило — попросить прощения. Благодарю тебя за это. Теперь ты не мог бы сказать зачем на самом деле позвал меня поговорить?

«Не выкладывай все карты, — мысленно взмолилась я. — Осторожнее, постепенно, не нужно спешить…»

Но это был Коцел Кочебор.

— Нужно засыпать речку Иванку заговорённым серебром, — выпалил десятник. — Твой муж против. Помоги его убедить.