Книга Неоновые росчерки, страница 162 – Юлия Поспешная

Но тут мое внимание привлекла понурая и печальная процессия людей, которые сопровождали рыдающих мужчину и женщину.

Они спустились по ступеням коттеджа Неклюдовых и неторопливо направились к выходу со двора. Темноволосый мужчина, в расстегнутом темном пальто поверх бежевого свитера, обнимал давящуюся рыданиями женщину в короткой дутой куртке.

Я знала, что это были родители Влада Неклюдова. Около сорока с лишним минут назад их счастливая жизнь осыпалась мертвым пеплом, около сорока минут назад эти люди узнали, что у них больше нет сына.

Уничтожающе тоскливое чувство скручивающей душу хищной воронкой поселилось в груди. Я несколько мгновений печально и сочувственно смотрела на них.

Наверное, если бы я сказала им, они бы не поверили, но сейчас, после увиденных в лесу воспоминаний Влада и Надежды, я могла в полную силу разделить и понять их горе.

Но ведь им нужно не сочувствие, больше всего эти люди хотели бы сейчас увидеть своего сына вновь живым.

А я… я не могу этого сделать…

Странное, но приятное и ласковое щекотное чувство коснулось кожи на правом плече. Я медленно повернула голову и застыла на месте, не смея пошевелиться. На моем плече, медленно расправляя и складывая крылья, сидела одна из тех серебристо-белых бабочек. Это было то, что осталось в этом мире от Влада. Все им пережитое и испытанное, все что он успел прочувствовать, понять и увидеть. Часть его сознания, эфемерная, но такая важная часть его души.

Бабочка снова шевельнула крыльями, как будто хотела подтолкнуть меня к чему-то.

Я снова перевела взгляд на Неклюдовых.

— Ты можешь облегчить их боль… но можешь и сделать хуже, — едва слышно прошептала я.

Бабочка нетерпеливо взмахнула крыльями, и затем ещё раз.

— Хорошо… — вздохнула я. — Но помни: рано или поздно, ты все равно станешь лишь частью их прошлого. Радостного, доброго, но… прошлого.

Движение серебристых крылышек показало, что мои слова услышаны и с ними согласны.

Я набралась смелости и приблизилась к Неклюдовым.

— Простите, — не громко и вежливо проговорила я, подойдя к ним сзади.

Они обернулись, заплаканные глаза матери Влада с надеждой посмотрели на меня.

— Что вам нужно, девушка? — угрюмо спросил отец Влада. — Вы из прессы? Да? Мы не собираемся давать никаких комментариев!..

— Нет, меня ничего не связывает с прессой или журналистами, — проговорила я и подошла к заплаканной женщине.

Она молча и выжидающе смотрела на меня. В её взгляде теплилась умирающая надежда, она как будто верила, что я скажу будто её сын на самом деле жив, а все, что происходило до этого лишь досадно недоразумение. Она так желала этого. Так пыталась поверить в это. Я поняла, что она не сможет смириться, не сможет дальше жить с этой болезненной и тяжкой утратой.

Если только… не помочь ей сохранить самое важное, что могло остаться после сына.

Воспоминания. Его воспоминания. Воспоминания его жизни, его глазами, хранящие его эмоции и чувства. Хранящие… его любовь к ним.

— Вы ведь родители Влада? — спросила я.

— Да, — ответил Неклюдов старший.

— Да, — едва слышно шепнула мать Влада.

Я вздохнула и приблизилась к ней.

— Не могли бы вы дать мне свою ладонь? — спросила я.

— Что?

— Девушка, что, чёрт побери, вам от нас нужно?! — рассердился отец Влада. — Вы что… Вы что не понимаете, что у нас произошло?!