Книга Неоновые росчерки, страница 296 – Юлия Поспешная

Он, с легкой издевкой, поднял чашку на подобии бокала и со значением кивнул мне.

А я в этот момент его презирала. Значит, они с дядей Сигизмундом… обманом заставили моего отца финансировать наркоторговлю?

Я не хотела в это верить, но многое из того, что говорил Мирбах логично сходилось с обрывочными фактами из прошлого дяди Сигизмунда, которые периодически до меня доходили.

Я не знала, хватит ли у меня смелости спросить у дяди Сигизмунда о том, что мне рассказал сейчас Мариан. Но я понимала, что не смогу дальше жить с ним рядом и делать вид, что я ничего не знаю.

Мариан продолжал рассказывать об их с дядей Сигизмундом «приключениях». И одно было краше другого.

Я старалась не замечать откровенно перекошенное и от шока лицо Леры и отчаянно пыталась контролировать рвущиеся наружу эмоции.

Дядя Сигизмунд… Он же главарь банды наркокурьеров — «Гарм» и он же на полтора десятилетия обеспечил надежный и непрерывный траффик кокаина из Азии в Европу. Как оказалось, дядя успел побывать в перестрелках с тогдашней милицией и другими бандами.

Мариан с удовольствием поделился подробностями о том, как дядя Сигизмунд и его люди, выбивали долги из одного «барыги», как его назвал Мирбах. При этом в способах люди дяди Сигизмунда ни капли не церемонились.

Чем больше рассказывал Мариан тем более тошно и мерзко становилось у меня на душе.

Я о многом догадывалась… Но, если верить словам Мариана… Господи! Я вообще его не знаю! Я не знаю своего дядю! Я понятия не имею с кем живу!

Хотя, нет… Если всё это… или хотя бы половина соответствует действительности… Я живу под одной крышей с одним из самых опаснейших бандитов прошлых десятилетий!

За рассказами Мариана время пролетело незаметно и за окно уже стало смеркаться.

Время было ещё не слишком позднее — всего-то пять вечера, но небо за окном уже стремительно меркло и свет дня иссякал на улицах вокруг.

Мирбах, как раз рассказывал историю, как они с дядей Сигизмундом «наказали» враждебную им бандитскую группировку с Кавказа. Под наказанием, как я поняла, имело ввиду физическое устранение.

Я не могла передать весь тот убийственный и масштабный катарсис, который сотрясал мое сознание.

Мой дядя Сигизмунд… Мой любимый и дорогой дядя… Старший брат моего отца, о котором папа всегда отзывался с уважением и любовью… Он не просто бандит и наркоторговец… Да он же законченный головорез! Криминальный авторитет худшего пошиба! Я… Я о многом знала… Вернее, я так думала… И я со многим была готова мириться, просто потому, что он мой дядя и я ему крепко обязана, но всё то, что рассказал Мариан…

Мне… Я не могла с этим смириться…

Мне только оставалось надеяться, что хотя бы половина из росказней Мирбаха — ложь.

Половина, потому что… Мариан, конечно не знал, но многое из того, что он успел рассказать рванными и яркими фрагментами пронеслось в моем сознании. Да, минимум половина из того, что он рассказал о моем дяде — правда.

И ещё никогда это слово не обретало, для меня, такой угнетающий, ядовитый и саднящий смысл — правда.

Правда… Мой дядя — гораздо хуже, чем я могла себе представить!

— Тела мы сложили в их же тачки и спустили с горы прямо в реку, а потом… — продолжал рассказывать Мирбах.

Его прервал телефонный звонок.

Он замолчал и принял вызов. Я была рада, что он, заткнулся — я не могла дальше выносить все его хвастливые и омерзительные истории, которые он в изобилии вывалил на нас с Леркой.