Книга Неоновые росчерки, страница 422 – Юлия Поспешная

Я выдержала его напор, устояла, поборола собственные чувства…

Плеск воды. Невинный, короткий звук. Затем ещё один, снова, и вот ещё два.

Одновременно с этими звуками, над темной, чуть поблескивающей, поверхностью озера появились черные выпуклости. Я присмотрелась к ним, но лишь, когда они ещё больше высунулись из воды, стало понятно, что это головы… лица…

Опутанные мокрыми волосами лица сформировавшихся воспоминаний.

В виде своих обладателей, в облике их давно умерших, порядком подгнивших тел, они неторопливо поднимались из воды.

В моей голове зазвучал хор неразборчивого громкого шепота.

Воспоминания других жертв Масок… Тех, кого они убивали до детей Токмакова, тех, на ком срывались и вымещали злобу, страх, ненависть и панику перед ужасающим их ликом отца.

Их голоса усиливались в моей голове, быстро переходили от шепота к громким, но неразборчивым словам. Их шум нарастал, усиливался, рос и давил. Я скривилась, когда воспоминания жертв Масок закричали в моем сознании. Их крик крепчал, сливался и, как будто истончался, до сливающегося визгливого и писклявого.

Звук их криков выдавливал кости черепа изнутри. Я инстинктивно присела на корточки, крепко сжимая руками голову, впиваясь пальцами в волосы и напряженно комкая их.

Вместе с болезненными криками убитых Масками людей, у меня перед глазами возникло очередное видение.

Разговор… Я увидела, как Зелёный говорил по телефону. И слышала, с кем он говорил.

Жанна… Жанна Микадзе. Теперь то её голос я могла узнать из десятков тысяч.

— Ника!

Заботливая рука Стаса упала на мое плечо, не сильно, но с чувством сжала его.

— Стас…

— Что? Тебе дать попить? Молока?

— Д-да… Но… Стас, кажется, они поехали в Лакинск… во всяком случае к этому городу.

Корнилов помог мне подняться и удивленно вскинул брови.

— Лакинск?

Я быстро и коротко кивнула.

— Ясно, — бросил Стас.

Мы вышли из леса, вернулись к остальным полицейским, которые курили возле своих машин. Стас велел им вызвать судмедэкспертов, дополнительное подкрепление, организовать подъем грузовика и обеспечить оцепление территории, чтобы ни один посторонний не проник на участок, где будет проходить следственное мероприятие.

Двоих оперативников, которых я, кстати знала — они охраняли мой номер, где я лежала с изрезанными ногами после первой встречи с Романтиком — Стас пригласил поехать с нами.

Это были капитан Лаптев и капитан Комаров.

Сеня, частично, рассказал им о моих не ординарных способностях, так что теперь они поглядывали на меня с легкой настороженностью.

Впрочем, я верила Стасу и Сене, а они верили Лаптеву и Комарову, значит и мне не стоит их опасаться.

Мы направились к припаркованным автомобилям. Я на ходу пыталась попить молока, которое Сеня, настойчиво попросил в одном из домов, не постеснявшись разбудить хозяев.

Сейчас уже четверть деревни была на ногах и многие уже строили версии относительно случившегося.

Прохладное, домашнее молоко растворялось в организме, снимая гадкое ощущение изможденности, которое часто одолевает меня после видений.

— Куда сейчас? — спросил Сеня.

— В Лакинск, — бросил Стас.

Арцеулов хотел ещё что-то спросить, но в этот миг шедший впереди капитан Лаптев замедлил шаг и спросил:

— Товарищ подполковник, а вы ждете какую-то женщину?

— Что? — не понял Стас и посмотрел на свою машину.