Книга Неоновые росчерки, страница 454 – Юлия Поспешная

СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ

Среда, 25. Предрассветное утро.

Он не испугался, когда небеса затянуло тучами и над пылающим лесом зарокотал басовитый гром, ему было не страшно, глядя на противостояние стихий — буйство всепоглощающего пламени и угрожающее сверкание молний.

Он не почувствовал и толику страха, когда на них, с ночных небес обрушился неистовый ливень, под чьим напором, в конце концов, затух кошмарный масштабный пожар.

Но, когда Лазовская свалилась без чувств, когда он подбежал к ней и поднял на руки, когда пальцы его правой руки лихорадочно нащупывала её пульс… За эти пару обрывочных мгновений он едва не умер.

В первые мгновения, ему показалось, что пульса нет. На миг Стаса поразила кошмарная, убийственная и ошеломляющая мысль, что он мог потерять её…

У Корнилова перехватило дыхание и все силы, всё мужество покинуло его.

Он понял, что не может допустить этого. Просто не может, потому что без неё… Без этой доброй и смелой синеглазой девочки, без её голоса, без её улыбки и остроумных замечаний, без её выходок и необдуманных опасных поступков… Без всего этого и без неё ему на *** не нужен этот ***ный мир.

Он чуть не умер. И если бы его пальцы не нащупали крохотный, едва прощупываемый пульс, если бы он не увидел, что её губы и грудь лишь чуть-чуть, не смело, подрагивают от слабого дыхания… Он бы сделал это — он бы ушел вместе с ней.

Они поднимались в молчании. Никто не осмеливался говорить.

Вшестером они осторожно поднимались вверх, через переломанные и сожженные деревья, ступая по размякшей от дождя золе и пеплу.

Над пожарищем поднимался густой, непроницаемый серо-белый туман. Он пах влагой, сырой землей, гарью и дождём… Тем самым дождём, что спас их всех…

Они поднимались, а на востоке, далеко за лесом забрезжила золотисто-белая полоса нового рассвета.

Лучи раннего солнца пронзили сырой туман, заставляя его светиться изнутри мягким желтовато-белым сиянием.

Они были уже на вершине, когда Ника открыла глаза.

Стас увидел это первым и облегченно, с тихой радостью, открыто улыбнулся ей.

Ника тепло усмехнулась в ответ. Её правая, тонкая и слабая ручка, поднялась к его лицу.

Легким и ласковым прикосновением двух своих пальчиков Ника смахнула одинокую скупую слезу на правой щеке Стаса.

Он был готов закричать от невыносимой, распиравшей его изнутри радости, от неудержимого ощущения, окрыляющего и греющего нежной теплотой изнутри.

Корнилов давно не был так счастлив.

Когда они дошли к полицейскому Ниссану, в котором оставили Лёву, то увидели, что полицейский автомобиль стоит поперек дороги, а раненый парень, кашляя курит сигарету, найденную, видимо, в машине.

Он молча перевел на них тяжелый и угрюмый взгляд, из-под своих очков.

Все прекрасно видели лежащее в нескольких метрах от Ниссана тело.

На асфальте, неподвижно, в луже растекающейся темной крови лежал он-последний из Масок.

Его маска была разбита и её свет больше уже никогда не загорится.

Сеня молча подошел к Лёве и забрал у него сигарету из рук.

— Я убил человека… — хриплым голосом проговорил Синицын. — Я увидел, что он сделал… я сбил его… специально… Понимаешь? Я убил… убил человека!..

Арцеулов понимающе кивнул.

— Это, — он поднял отнятую у парня сигарету, — тебе не поможет, поверь мне.

ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ