Книга Неоновые росчерки, страница 61 – Юлия Поспешная

— Вы не понимаете… — сдавленно рыдая, произнес Вацлав и умоляюще взглянул на Прохора. — В этом сейфе… В нём бумаги, которые… никто не должен видеть.

— Какие-то твои коррупционные схемки, гнида воровская?! — с презрением спросил Прохор.

Но Токмаков тяжело покачал головой и страдальчески всхлипнул.

Из рассеченной брови и разбитой скулы на волосатую грудь и живот прокурора стекали несколько кровавых струй. Кровь из резанных ран на ногах и руках в изобилии капала на светлый ламинат. Темно-алые капли разбивались о пол и застывали рваными кляксами.

— Там… там документы, которые я… — он закашлялся, сплюнул кровью.

Прохор с отвращением смотрел на темные кровавые струйки, которые проворно опутывая тело прокурора, быстро скользили вниз.

— Что в сейфе, Токмаков? — Прохор забрал у Дани нож и приблизился к прокурору.

Тот нервно тяжело сглотнул и замер от ужаса, глядя в непроницаемую чёрную маску, на лице Прохора.

— Там… там…

— Что там за документы, мразь?! — рявкнул на него Мечников.

Вацлав пугливо вздрогнул. — Отвечай!

— Я не могу… — всхлипнул он. — Не могу вам сказать! Они… вы не понимаете! Они убьют меня и…

— Дядя, ты бы лучше подумал о том, что мы можем с тобой сделать, — оглянувшись на Маслова и Мечникова, насмешливо произнес Меллин.

Токмаков взглянул на него с мрачным презрением и прошипел:

— Если вы откроете сейф они убьют меня и вас всех! Вы не представляете каким людям я… оказывал услуги. Если они узнают, что вы лазали в сейф и рылись в этих бумагах…

Токмаков вдруг расплылся в безумной, кровавой улыбке.

— Никто даже не узнает о том, что с вами случилось! — Вацлав сипло засмеялся и тут же, болезненно закашлявшись, снова смачно сплюнул кровь себе на живот.

— Так, понятно, — на Меллина пугающая речь прокурора впечатления не произвела. — Будем говорить по-другому.

Он вышел из кабинета.

— Эй! — обернулся Мечников. — Ты куда?! «Алекс-3»?

— За весомыми аргументами для господина прокурора, — отозвался из-за двери Меллин.

Прохор в недоумении взглянул на Маслова, но тот лишь растерянно пожал плечами. Прохор встревоженно вздохнул, он боялся того, что может предпринять Меллин.

И судя по раздавшимся снизу истошным крикам и детскому плачу, его боязнь была полностью оправдана.

Прохор не знал, что там внизу делает Даня, но он понимал, что должен спуститься вниз и помешать ему. Всё что происходит, всё вот это… это сосем не то, что он себе представлял. В его планы входило наказать Токмакова, но… он Мечников предполагал хорошенько отлупить зарвавшегося и обнаглевшего прокурора Дорогомиловского района. Но он не собирался пытать его или членов его семьи! Это… Это другое! Это что-то, находящееся за той гранью, которую он, Мечников, переступать не собирался.

И да, сейчас он понимал, что если понадобиться, он не сможет привести в действие свои угрозы относительно заложников. Наверное, не сможет. Он не знал наверняка… Прохор чувствовал, что совершенно запутался в своих намерениях и желаниях, а ещё он осознал, что здесь, сейчас, в этом доме, могут произойти события гораздо страшнее чем те, к которым он готовился. Они с друзьями могут совершить такое, что лично Прохор не сможет пережить. Нечто такое, с чем он не сможет смириться и после чего вряд ли сможет спокойно спать по ночам.