Книга Красные нити, страница 100 – Юлия Поспешная

— Очкодрыщ! Не мог дать списать нормальным пацанам! — верещал какой-то мальчишка, усердно пинающий ногами кого-то на полу.

— Мочи его, пацаны! Дава-ай!

— На! На, очкодрыщ!

— Вонючий и прыщавый очкодрыщ!

Я стояла позади них, и в ужасе оторопело наблюдала, что они делали. В который раз я поражалась той необузданной и непонятной мне людской злобе, которая выплескивается с такой свирепой беспощадностью. Неужели в людях с самого детства живет потаенная страсть к проявлению бессмысленной жестокости? Откуда она берется?! Откуда происходит эта жажда причинения боли и страданий, любому, кто не согласен, отличается, или совершил проступок? Откуда…

Я не кричала, я только смотрела, и мысленно умоляла этих детей перестать.

— «Пожалуйста, — думала я. — Хватит! Перестаньте! Перестаньте!»

Они продолжали с ожесточенным увлечением избивать лежащего на полу Исидора. Я не выдержала, я закричала.

— Хватит!!! Перестаньте! Перестаньте!

Мир вокруг пружинисто сжался, исказился, и вот я стою в переполненной аудитории какого-то университета. Десятки людей за столами, ступенчатых рядах глядят вниз, на худощавого парня в очках. Он уже отрастил свои волосы до плеч, и сам заметно подрос. Он стоял возле доски, исчерченной математическими формулами, геометрическими фигурами и числовыми значениями.

— …Таким образом у нас появляется возможность лучше понимать и осознавать полугеодезическую систему координат и применять её гораздо шире, лучше и эффективнее!

Молодой Исидор Капитонов говорил с вдохновенной запальчивостью. Я не сильна в высшей геометрии, про которую сейчас рассказывал Исидор, но я видела то искреннее желание Исидора донести до слушателей весь масштаб и последствия своего открытия.

Очередная вспышка света. Преображение мира, звуков, и запахов.

Я стою в той же университетской аудитории. Только теперь ряды стульев пустуют. А внизу, у доски стоят двое, молодой Капитонов и мужчина среднего возраста. Исидор был взбудоражен и взволнован.

— Вы не можете так поступить, Роман Александрович! Это нечестно! Я лучший на своем курсе! Вы же видели мое выступление! Вы же знаете о моем открытии! Вы читали мои работы!.. А теперь заявляете, что «на всех не хватает красных дипломов»! Это… Да я больше, чем кто бы то ни было достоин диплома с отличием! Вы не можете меня этого лишить! Не можете! Не можете!

Исидор в отчаянии топал ногой, а голос его ломался и скрипел фальцетом.

А стоящий перед ним профессор, лишь с показным и довольно фальшивым сочувствием развел руками.

— Что я могу поделать, Исидор. Ты талантливейший студент в нашем университете, но увы… я ведь не ректор.

— Ректор нашего университета-продажная скотина! — разъяренно воскликнул Капитонов.

— Следите за речью, юноша, — одернул Исидора преподаватель. — Вы можете сколько угодно верить всяким слухам, однако, смею напомнить, что никаких доказательств тому до сих пор не найдено! А сейчас извините, мне пора.

С этими словами он забрал со стола свою шляпу, обошел застывшего на месте и впавшего в прострацию Исидора, а затем покинул аудиторию.

Я обернулась в след ушедшему профессору, и посмотрела на Исидора. Капитонов с досадой пнул учительский стол ногой и выкрикнул ругательство. Его яростный крик разорвался в пустой аудитории, ударился об стены, поднялся под потолок, и вылетел через приоткрытую дверь в коридор.