Книга Красные нити, страница 201 – Юлия Поспешная

— Угу, — промычала в ответ встревоженная и опечаленная Лерка.

Она едва не плакала от страха за меня. А мне было бесконечно жаль её, и я сама с трудом сдерживалась, чтобы не разревется с ещё большей силой. Гнетущее чувство сжимало грудь, и выдавливало воздух.

Спокойный и почти равнодушным из нас оставался только Лёва. И я была ему очень благодарная за это. Если бы я увидела хоть каплю страха или слёз (если он способен плакать, конечно), и в его серо-голубых глазах, я бы точно расплакалась от неуправляемого чувства наваливающейся паники.

Я старалась успокоить себя, унять колотящееся сердце в груди, и пересилить одолевающий мой разум панический страх. Я пыталась придать себе уверенности, но неумолимое чувство страха, стремительно разрасталось во мне, высасывая последние силы.

Я открыла дверцу автомобиля, и вышла на улицу.

Мир вокруг разделился на черно-белое. Сверху густела сине-чёрная ночь, а внизу серели молочно-грязные сугробы снега. Подвывающий ветер носился меж оголенных, скрюченных веток деревьев.

Молчаливый зыбкий снегопад осыпался на безмолвные опустевшие в ночи улицы. Вьющиеся темные точки снежинок в темно-желтых ореолах уличных фонарей напоминали стаи беспокойных мух.

Я шла вперёд, натянув на голову капюшон куртки, и украдкой поглядывая на окна дома. Его окна изнутри подсвечивались мистическим тускло-желтым светом. Но снаружи дом почти казался пустым и безжизненным, как весь этот окраинный безлюдный район.

Спрятав руки в карманах куртки, я приближалась к дому. Я ощущала на своей спине переполненный многоликим страхом отчаянный взгляд Лерки. От этого явственного чувства стократно усиливались мучащие меня пугающие сомнения. По мере того, как я приближалась к дому, где проходила встреча Пожирателя и его клиента, прыжками вверх возрастала сжирающее меня изнутри въедливое и ядовитое чувство невыносимой тревоги.

Я боялась… Страх покорял меня, мешал думать, мешал сосредоточится, отбирал остатки воли и решимости.

Сердце частыми буйными толчками норовило проклевать грудь.

Все мое тело наполняла угнетающая, болезненная слабость. Я ощущала озноб, у меня подрагивали колени, плечи и сбивалось дыхание.

Внутри меня крепло настырное, почти непреодолимое желание развернутся, и бегом бросится прочь отсюда.

— Ника, — услышала я голос Лёвы в наушнике, — на первом этаже, на заднем дворе есть окно, через которое ты сможешь пробраться внутрь дома.

— Спасибо, — я подняла взгляд повыше и увидела бесшумно кружащий вокруг дома квадрокпотер.

Он был темного цвета, и почти невидимый на фоне ночного неба.

— А твоя машинка не сломается, из-за снега? — спросила я.

— Нет, это моя собственная модель, и она почти всепогодная, — не без привычной хвастливости ответил Лёва.

— Чтобы мы без тебя делали, — вздохнула я.

— Очевидно наделали бы много непоправимых глупостей.

— Эй! — услышала я возмущенный возглас Лерки. — Мы до этого как-то не раз справлялись без тебя.

— Не лучшим образом, — парировал Синицын.

— Лёва, — попросила я, — пожалуйста не ругайся с Лерой.

— Хорошо, — равнодушно отозвался Синицын. — Кстати, скорее всего встреча проходит на третьем этаже, в его западном крыле. Только там много света и скопление народу.

— В западном крыле? — переспросила я находу.

— Как окажешься внутри, это по левую руку.