Книга Красные нити, страница 220 – Юлия Поспешная

В следующим миг я резко провалилась куда-то назад. Я даже не успела закричать или испугаться, как снова очутилась посреди укрытой ночью безлюдной фермы, перед кошмарным черным деревом.

Портной… Точнее Нифонт, взрослый Нифонт, неподвижно лежал в снегу, и метель небрежно забрасывала его куртку щепотками снега.

Передо мной, в нескольких шагах, в кругу мерцающих стеклянных фонарей лежала связанная рада. Я ринулась к ней.

Малышка дрожа от холода и страха, с трепетной надеждой и просьбой в глазах глядела на меня.

— Сейчас, солнышко, сейчас, — я присела возле неё, взялась руками за кроваво-красные нити, что опутывали её тонкое, хрупкое тело.

Но разорвать их голыми руками не вышло. У меня не хватало сил. Но в бликах дрожащих фонарей, я увидела лежащие рядом мотки черных ниток, пуговицы и ножницы.

Меня передёрнуло с отвращением и ужасом, едва я вспомнила зашитые этими нитями губы убитых Портным девочек и пришиты на их сомкнутые глаза такие же пуговицы. Но я успела… В этот раз я у него не получилось.

Я разрезала ножницами опутывающие Раду нити.

— Ника… — тоненько пискнула Рада, когда я сняла повязку с её рта.

— Всё хорошо, — заверила я её, — иди ко мне.

Девочка содрогалась от холода, у неё заметно посинели губы, и она едва могла двигаться.

Ни секунды не размышляя, я расстегнула молнию своей куртки, сорвала её с себя, и завернула в неё малышку.

— Всё хорошо, солнышко, всё хорошо, — приговаривала я, понимая, что ничем хорошим для замерзшего ребенка сегодняшняя ночь закончится не может.

Сзади послышались шаги.

— Роджеровна… — никогда ещё Леркин голос не звучал так жалобно и слёзно.

Я оглянулась, и увидела сотрясающуюся в тихих рыданиях Логинову.

Её утешающе обнимал бледный, как лежащий вокруг снег, но все так же показательно невозмутимый Лёва Синицын.

— Роджеровна… — Лера судорожно всхлипнула. — Я… ты… Когда он… Когда он выстрелил… в тебя… и… вдруг…

Она замолчала, замотала головой. Слёзы блестели на её щеках. Логинова была сражена пережитым чувством страха, после выстрела Нифонта. Короткий миг всепоглощающего страха надломил её, и ранил глубоко внутри.

Я ощутила бесконечное жалостливое сочувствие бедной Лерке. И всё из-за меня. Я её в это втянула, я же заставила пережить невероятный ошеломительный, тяжелый шок.

Я и подумать не могла, что Лерка может ТАК испугаться за меня. И сейчас меня с пекущей болью жалило чувство вины.

— Прости меня, — попросила её.

Вместо ответа Логинова бросилась ко мне, и заключила нас с Радой в чувственные объятия.

— А-а… Лера… — простонала я, — задушишь…

В порыве чувств, как негативных, так и положительных, у моей подруги не редко обнаруживались неожиданные силы.

— Прости, прости… — Логинова громко шмыгнула носом.

— Раду срочно нужно согреть, — поспешила сообщить я, и взяла закутанную в мою куртку девочку на руки.

— Конечно, — закивала головой Лерка, одновременно стирая слёзы с щёк.

Едва мы двинулись прочь, как я услышала хруст снега от чьих-то шагов. Я тут же обернулась, и увидела её. На мгновение у меня застыло дыхание и пульс. Я услышала судорожный вздох Лерки и всхлипывания Рады.

Нас четверых надвигалась неестественно высокая, худощавая женская фигура. Её темные густые волосы плавно и лениво развивались в воздухе. Извивающиеся локоны поднимались над её головой, и тянулись во все стороны.