Книга Красные нити, страница 224 – Юлия Поспешная

Я попыталась детальнее рассмотреть воспоминания Нифонта, связанные с Гольшанскими. Я сосредоточилась на этих воспоминаниях, потому что именно здесь, в это время Нифонт своими руками сшил первое из роковых детских платьев. Одно из нескольких. Зелёное. Из вискозы. В тот самый белый горошек.

Мною овладело тревожное чувство предвкушения открытия тайны.

Я была близко. Я подкралась к порогу двери, за которой притаились жуткие секреты. Я вот-вот открою эту дверь. Стоит только подобрать ключ…

Мне пришлось приложить серьезное усилие, соразмеряемое с поднятием серьёзной тяжести, чтобы, образно говоря, зацепиться за эти эпизоды из жизни Нифонта.

Получилось не сразу. Воспоминания дрожали, искажались и туманились. Казалось мозг Нифонта отчаянно сопротивляется, желая не позволить мне узнать эти фрагменты его жизни.

Но я не уступала, и погрузилась в видение.

… Его руки дрожали. Но пальцы ловко и умело управлялись с иголкой. Стежок за стежком Нифонт сшивал левый рукав маленького зеленого платья.

Он сидел в небольшом помещении. Черно-бурый полумрак густел и сжимался вокруг ореола света настольной лампы. Каменные стены чуть заметно поблескивали от проступающей через кладку влаги.

Нифонт закончил с одним рукавом, и занялся другим. Я стояла подле него, и, боязливо прикрывая рот ладонями наблюдала, как он усердно, чуть ли не с благоговейным трепетом, накладывает идеально ровные стежки.

Я отошла вперед. Мне хотелось заглянуть в лицо Нифонта. Увидеть его глаза, поймать его взгляд. Мне хотелось увидеть взгляд человека, который осознано согласился оказывать помощь в совершении самых отвратительных, жесточайших убийств!

Его принуждали? Его заставляли силой? Его каким-то образом шантажировали?

Было слишком очевидно, что это не так. Тогда что? Не в первый раз я задавалась мучительным для меня вопросом: «Почему?».

Нифонт продолжал шить платье. Очередное платье для очередной жертвы.

От понимания этого меня снедала мрачная тоскливость и досадливое сожаление.

Откуда-то сверху прозвучали шаги. Затем послышался металлический лязг, скрип. Кто-то наверху, явно что-то открывал. Внутрь вдруг ворвался широкий луч света, точно прожектор освещающий темную сцену.

По лестнице вниз спустился мужчина. Даже в полутьме, что царила в этом небольшом подземелье, я заметила, что гость одет весьма хорошо и дорого. Я знаю, о чем говорю. Ботинки ручной работы, часы из лимитированной коллекции элитарного бренда, и пиджак сшитый на заказ. Чуть хмурясь, я вгляделась в лицо гостя.

— Ну, что? — спросил он, подходя к Нифонту сзади.

— Закончил?

Нифонт пугливо, точно нашкодивший мальчишка, оглянулся на вошедшего.

— Почти, — проговорил он, опустив взгляд.

— Поторопись, — процедил мужчина. — Она ждёт… ей необходим новый обряд! А для обряда нужно чёртово платье!

— Я сейчас… сейчас… — пробормотал Нифонт, торопливо орудуя иголкой с ниткой.

Гость подошел ближе. Я инстинктивно сделала шаг ему навстречу. Я уже ожидала увидеть его лицо. Но оно оказалось странно размытым, очень нечетким. Как будто я смотрела на него через сильно запотевшее стекло.

Это ещё что такое?! Почему… Почему я не могу увидеть его лицо?

Я подошла к мужчине ещё ближе, и попыталась разглядеть его.

Он достал сигарету закурил, выдохнул расплывчатую струю табачного дыма.