Книга Красные нити, страница 233 – Юлия Поспешная

— Конечно, — согласился Стас.

Корнилов посмотрел в глаза капитана Феофанова, взгляд у того был изучающий, настороженный.

За окном, откуда-то со двора вдруг раздались птичьи крики. Их звонкий щебет усиливался, и проникал в дом, даже через плотно закрытые окна.

— Что это с ними такое? — спросил удивленный Плотников.

Поддавшись странному волнительному наитию, Стас бросился к окну, отдёрнул занавеску.

За окном тянулась освещенная уличными фонарями дорога, за ней поднималась плотная, тёмная стена густой лесополосы. Ничего примечательного.

Стас возможно и не увидел бы ничего, если бы вдруг сидевшие на ветках снегири, во множестве не спикировали резко вниз.

На глазах у Стаса птицы буквально набросились на что-то. Корнилов вгляделся, и тут услышал человеческие крики, громкие ругательства и движение.

— Нас окружают! — крикнул он, отшатнувшись от окна.

Корнилов выхватил револьвер. Его совету последовали все остальные.

— Занимаем круговую оборону! — приказал Плотников.

Офицеры УГРО и бойцы спецподразделения быстро и профессионально распределились по позициям. В следующий миг раздались выстрелы вокруг дома и внутри него. Зимняя ночь засверкала огненными вспышками.

ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ

Четверг, 21 марта. События, происходившие несколько раньше выше описанных.

— …Ты понимаешь, что ты чудом осталась жива?!

Голос генерала Савельева грозно гремел в стенах его кабинета.

— Ты вроде поумнее своих сверстников, да и некоторых взрослых, я думаю, — продолжал сердиться генерал. — Как же ты, ядрить твою налево, додумалась-то до такого?! А?! А если бы Бронислав с парнями не успели?! Что тогда было бы?! Ты понимаешь, что вас всех троих, тебя, эту подругу твою и очкарика, прибили бы по-тихому, и вышвырнули нахрен, где-то в лесах?! Понимашь?!!

Последнее слово он так выкрикнул, что я вздрогнула всем телом, и нервно сглотнув, хмуро, посмотрела на генерала.

От обиды щипало глаза, хотелось реветь. Мало того, что он орал на меня тут так агрессивно, так ведь он прав, во многом: мало того, что я сама полезла туда! Я ещё и Леру с Лёвой сильно подставила! Из-за мысли о том, что с ними по моей вине могло что-то произойти меня с остервенением изнутри жалила и грызла беспощадная совесть. От осознания что все могло случится именно так, как говорил Антон Спиридонович, становилось ещё страшнее, чем в доме.

Все вместе эти переживания угнетали и давили на меня. Я опустила глаза в пол, чувствуя теплые влажные слёзы.

Но Аспирину было плевать, он или не хотел видеть, что я плачу, или ему было всё равно. А последнее добило меня окончательно.

— Что ты мне тут ревешь, Ника! — ни чуть не сжалившись надо мной, проговорил Аспирин. — Раньше надо было плакать, когда лезла, куда не нужно!.. Ей бог, некому тебя выпороть, ка следует!.. Пока задница бы болела ты бы точно пом…

— Товарищ генерал, — неожиданно вмешался сидевший напротив меня Бронислав.

Как оказалось, он новый сотрудник особой оперативно-следственной группы, и теперь тоже служит под началом Стаса.

Аспирин перевёл свой свирепый взгляд на Коршунова:

— Что?

— Я думаю, — Бронислав бросил на меня быстрый взгляд, — девушка уже поняла… весь размер своего безответственного поведения.

Я подняла украдкой взглянула на него:

— «Чего это он за меня заступается? Совесть замучила, что чуть ухо мне не оторвал? Или что?.. Или он таким способом пытается загладить свою вину? Интересно, а он вообще чувствует себя виноватым за свой отвратительный и унизительный для меня поступок? Что-то не похоже.»