Книга Красные нити, страница 27 – Юлия Поспешная

Сильвестр скривился, слушая полицейского.

Гольшанский не мог понять, о чем говорит этот сопляк. Какой ещё потайной погреб на его территории! Но, когда они подошли к разбросанным кучам земли, и заглянули внутрь, Сильвестр почувствовал глубокий, пронзающий укол в сердце.

— «Нашли»-подумал он. — «Чёрт бы их побрал! Они нашли!»

В яме, которую раскопали полицейские обнаружилось узкое, маленькое помещение с дощатыми стенами. Здесь стоял небольшой стол, стул рядом и десятка полтора маленьких манекенов на металлических стойках. Все манекены были облачены в разную одежду. В куртки, шапочки и шарфики. Из отдельного ящика пузатый полицейский с усами вытряхивал на снег ботинки, кроссовки и туфли. Вся обувь была не больше тридцатого-тридцать второго размера.

Сильвестр тяжело сглотнул. Нифонт сдавленно кашлянул в кулак. Лейтенанты Самоедов и Тамаридзе с ошарашенными лицами переглянулись, а затем медленно обернулись на Сильвестра. На лицах обоих следователей замерло выражение изумления и отвращения. Стоящие возле ямы полицейские тоже поглядывали на Сильвестра с угрюмой молчаливостью.

А Гольшанский, созерцая груду детской обуви на снегу, и детские манекены внизу, в погребе, пытался справится с приступами подступающей тошноты.

Евсей Карабанов присел на корточки, аккуратно взял два разных ботинка одной рукой. Затем достал мобильный телефон, что-то быстро пролистал большим пальцем левой руки. Хмыкнув, он повернулся к Сильвестру. С самодовольным видом Евсей показал ему экран своего смартфона. Там были фотографии двух девочек лет шести-семи.

— Это обувь, — Карабанов поднял в руке два ботиночка, — принадлежала Дарье Прокоповой и Полине Горшковой.

Карабанов сделал паузу, и прибавил со злым ехидством.

— Это обувь девочек, которые были убиты четыре года назад.

Теперь уже все — и полицейские, и слуги, и охрана — со смесью ужаса, изумления и презрительного осуждения глядели на Сильвестра Гольшанского.

— Гражданин Гольшанский, — Карабанов подошел к Сильвестру вплотную, заглянув в его глаза, — вы арестованы. Вы подозреваетесь в убийстве Людмилы Елизаровой, Дарьи Прокоповой, Полины Горшковой… и всех остальных жертв… Сумеречного Портного.

Сильвестр лишь криво усмехнулся. За его спиной сдавленно вскрикнула одна из служанок.

— Самоедов! — не отводя испепеляющего взгляда от Сильвестра, вскрикнул Карабанов.

— Товарищ капитан?.. — с готовностью спросил лейтенант.

— Наручники! — скомандовал Карабанов.

— Что?! Какие наручники?! — рассерженно запротестовал Нифонт. — Вы не имеете права!

Он попытался оттеснить Карабанова, но тот схватил его за руку, ловко скрутил, и подсек правое колено ударом ноги. Нифонт грузно, плашмя рухнул в снег. Карабанов достал пистолет, передернул затвор, и наставил оружие на Нифонта.

Охранники Сильвестра Гольшанского замешкались в смятении. Кто-то не уверенно потянулся за оружием.

— Каждый кто хоть шевельнется будет определен, как соучастник серийного убийцы! — громко и яростно воскликнул Евсей Карабанов.

Угроза подействовала. Никому из охранников особенно не хотелось рисковать ради Гольшанского. И ещё меньше им хотелось рисковать ради «Портного», которого поймали с поличным.

Когда Сильвестра в наручниках вели к машине, возле дома остановился темно-синий Bently Continental. Из шикарного седана выскочил мужчина в темной куртке. Он был взволнован, его взъерошенные темно-каштановые волосы торчали во все стороны.