Книга Красные нити, страница 309 – Юлия Поспешная

— «Его мучения на твоей совести».

Саму Людмилу из комнаты на чердаке перевели в другое помещение, более подходящее её положению, по мнению Анжелики.

Я вывела Стаса и Сеню из дома, за нами последовало ещё двое сотрудников УГРО. На глазах изумленной прислуги дома, мы прошли к небольшому подземному паркингу, около коттеджа Орбеловой. Здесь в уюте бережно хранились несколько дорогих автомобилей с оригинальным и очень дорогим тюнингом (по моей прикидке, Орбелова за каждую тачку заплатила не менее полу миллиона долларов). На фоне дорогих стальных красавиц ярко выделялся огромный автодом на базе автобуса «Мерседес».

— Здесь, — шепнула я Стасу.

Корнилов быстро велел Сене позвать понятых. Когда двое случайно избранных свидетеля приблизились Стас и двое сотрудников полиции вошли внутрь передвижного дома.

Я тоже заглянула внутрь и была поражена роскошью апартаментов автодома. Надо признать, что со вкусом и чувством прекрасного у Анжелики явно полный порядок. Автомобиль был достоин перевозить главу любого европейского государства!

Через несколько мгновений Сеня на руках вынес из автодома Людмилу Елизарову. Выглядела она ужасно: бледная, с впалыми глазами и синяками под ними. Её кожа приобрела синюшный оттенок, как у утопленницы, а шикарные некогда золотисто-рыжие волосы превратились в косматую, сбившуюся в клоки гриву. Но, к моему облегчению девушка не была избита, на её теле, при первом взгляде, не были заметны синяки, кровоподтёки или следы мучений.

Однако, цепляясь за шею Сени, Людмила билась в судорогах, дрожала и фанатично шептала:

— Ещё… дайте мне ещё! Пожалуйста!.. Мне так плохо… прошу вас…

Понятые пришли в ужас, увидев состояние девушки.

Причина её внешнего вида, цвета лица, судорог и странной мольбы обнаружились в руках вышедшего следом за Сеней Стаса.

Я нервно сглотнула и, непроизвольно, прижала руки к губам — Корнилов вынес на свет несколько использованных шприцов, о назначении которых можно было догадаться по внешнему виду Людмилы.

После того, как понятые зафиксировали обнаружение несчастной девушки и наличие шприцов, Сеня проводил их внутрь. Я тоже зашла в автодом, где Арцеулов, как раз показывал пораженным и изумленным понятым кровать Людмилы с ремнями у изголовья и торца кровати.

Я увидела гораздо больше, чем понятые, Стас или Сеня. Перед моими глазами за несколько мгновений пронеслись дни, которые Людмила провела привязанной к кровати. Девушку кормили силой, и с отработанной периодичностью вкалывали дозу наркотичского вещества. Раз за разом, день за днём, люди Анжелики превращали Елизарову, фактически, в рабыню не способную и дня прожить без очередной дозы.

— Ника?

Воспоминания Людмилы померкли и иссякли, рядом со мной стоял Сеня, осторожно касаясь моего плеча.

Я подняла на него взгляд.

— Ты что-то увидела? — спросил он участливо.

Я молча кивнула, глядя на смятую и очень несвежую постель, в которой силой удерживали Елизарову.

Что же должно было двигать Анжеликой Орбеловой, чтобы она обрекла несчастную Людмилу на существование зависимое от опасных наркотических веществ! Ради чего она сломала жизнь девушке, которая видела в ней защиту и спасение от тирании Сильвестра Гольшанского?! Ради чего?..

Она не собиралась убивать её, это было понятно, но ей было крайне необходимо, чтобы все думали, что Людмила мертва. А для этого, конечно, её никто не должен был видеть.