Книга Красные нити, страница 42 – Юлия Поспешная

Мирон чуть позже присоединился ко мне. Я взяла его за руку, и мы очень осторожно, не спеша и бережно поехали вдоль бортика. Так мы проехали аж целых четыре круга. К концу последнего, мне удалось добиться того, чтобы Мирон хоть не много, пусть и пошатываясь, но всё-таки стоял на льду.

Спустя минут двадцать с лишним, мы сидели одном из кафе, которых в этом молле было около двух десятков, если не больше. Кафе сверкало и переливалось от сияния развешенных повсюду гирлянд. На каждом столике стоял стеклянный шарик с новогодним мотивчиком внутри. Нам с Мироном попались два обнимающихся снеговичка. Я взяла шар, взболтнула его, и поставила обратно на стол, любуясь опадающим внутри шара «снегом».

Одно из того, что люблю у русских, это их Новый год. Каким бы красивым не было рождество в Польше, и как бы не наряжался горделивый и старинный Краков, с Московским шиком, и всеобщим русским Новогодним ликованием ему точно не сравниться. Рыночная площадь, напротив Мариацкого костёла под час Рождества достойна любых открыток. Но то фанатичное и переполненное всеобщим бурным ликованием праздничное буйство, что творится на Красной площади, и в других оживленных местах… Мне лично, просто не с чем это сравнить. Русские отдыхают широко, ярко и долго. С размахом.

Вот и сейчас, уже две недели прошло с Нового года, и неделя с православного Рождества, а весь город (да и вся страна) всё ещё повсеместно сверкает и блестит новогодним шиком.

Нам принесли два безалкогольных глинтвейна, и две вазочки со сладостями рахат-лукум. Сладости здесь готовили самостоятельно, и притом отменно.

— А я смотрю ты совсем не устала, после того чемпионата в Ноябре. — чуть наклонившись ко мне, проговорил Мирон с ухмылкой.

— Так два месяца уже прошло. — я пожала плечами, и отпила из чашки с горячим напитком.

— Да, но в последние три недели перед тем, как улететь в Гётеборг, ты так усердно тренировалась, что мы вообще с тобой не виделись.

Я бросила на него чуть встревоженный взгляд, и быстро посмотрела в сторону. Я в который раз ощутила тяжелый пинок совести.

Да. Почти за месяц до соревнований Мег так нагрузила нас с Сашей, что мы чуть ли не жили на льду. И времени у меня не то, что на свидания с Мироном, а даже просто поспать, поесть и хоть какие-то уроки сделать просто не было. Абсолютно!

И конечно меня терзали навязчивые угрызения совести, когда на очередное предложение Мирона сходить куда ни будь, я вынуждена была отвечать отказом.

— Солнце, — Мирон мягко и ласково накрыла своей ладонью мою.

Я подняла на него не смелый взгляд.

Парень усмехнулся, чуть насмешливо, но по-доброму.

— Ну, чего ты опять приуныла. — хмыкнул он. — Я всё понимаю… Не буду говорить, что мне нравится такое положение дел, но…

— Мирон, я…

— Подожди, — Мирон поднял палец, и я осеклась, — я не собираюсь тебе жаловаться, или в чем-то тебя обвинять. У меня нет таких прав, потому что я давно понял… — тут он широко и довольно улыбнулся, — какое сокровище мне досталось.

Он выразительно посмотрел на меня. И у меня на короткое мгновение всё застыло, замерло и сжалось внутри. Чуть сдавило грудь и горло, слегка закружилась голова. А затем всё тело наполнилось вибрирующей, горячей пульсацией. Бешено, как в истерике билось сердце. Усилилось головокружение. Меня сковало дикое смущение, по-прежнему было трудно дышать, а в голове хаотично роились противоречивые мысли.