Книга Монохромный человек, страница 191 – Юлия Поспешная

Пульса не было.

Осознание прикосновение к мертвому телу обожгло разум.

Я отдернула руку. Снова нервно, тяжело глотнула.

Я пару мгновений смотрела на безмятежное лицо покойницы.

Затем повернулась к следующей женщине.

Рыжей, с пышными вьющимися локонами. Разрезала мешок, отбросила обрывки ненавистного целлофана прочь.

Тут же прижала пальцы к теплой коже на шее женщины.

Я вся застыла в напряженном ожидании.

-Пожалуйста...-шепотом взмолилась я.

Крохотный толчок под пальцами.

Жива! Я быстро освободила руки женщины. Стас положил на её на пол.

Коля тем временем успешно привел в чувство первую женщину, с омбре на волосах.

-М-миша…-прохрипела та, едва открыв глаза.

И тут же резко дернулась вперёд, хватая ртом воздух.

-Миша!-вскрикнула она.-Г-где… Где м-мой сын?!

-Тише, тише… Женщина, вам нельзя там резко вставать

-Где мой ребенок?!-вскричала женщина, вырываясь из рук Домбровского.-Вы к-кто такие?

-Мы из полиции!-прикрикнул на неё Николай.-Успокойтесь!

-Коля не ори.-не глядя на Домбровского, Стас привел в чувство другую женщину.

Ему также пришлось делать ей искусственное дыхание.

Я тем временем бросилась к пятой жертве.

Но, вскрыв мешок на её голове, я поняла, что и эту женщину жизнь покинула. Её кожа была ещё теплой. Она умерла недавно. Возможно за секунду до нашего прихода.

Мысль об этом ранила. И рана с болью, кровоточила.

Я убрала руку от лица женщины.

Меня охватило подавленное бессилие, убийственная слабость разлилась по телу. Казалось из меня вынули силы и способности двигаться. Сложно было даже дышать.

Мы не успели…

Я тяжело сглотнула. Обернулась на трёх других женщин.

Стас и Коля умелым оказанием первой помощи, в частности массажа сердца и искусственного дыхания, смогли вернуть их к жизни. Две из них правда выглядели обессиленными, едва говорили и двигались с трудом.

Но та, которая звала своего сына, Мишу брыкалась и порывалась вскочить, и убежать в поисках своего ребенка.

Домбровский пытался её урезонить.

А я сосредоточилась на воспоминаниях, которые кружили в этом доме.

Нужно узнать, что Гудкова сделала с детьми. Куда она их дела, куда увела. И сделать это, быстро и точно, могу только я.

-Ника…-позвал Стас.

Но я нетерпеливо вскинула указательный палец правой руки.

Стас замолчал.

Я чувствовала… Воспоминание подкатывало волной скопившихся эмоций и переживаний.

Голоса и звуки крепчали, я уже различала плач детей.

Видение захлестнуло и поглотило меня.

Я увидела её…

Гудкова стояла перед детьми. И говорила. Ровным, мягким, но повелительным тоном.

-Когда вы услышите два хлопка, вы пойдёте за мной, куда я скажу. Вы будете слушаться каждого моего слова, потому, что только я желаю вам добра, и вы не должны сомневаться в моих словах. Вы полностью и абсолютно верите мне. Не так ли, дети?

При этом Ксения не сводила взгляда с детей. А те стояли, всемером и раболепно внимали каждому слову Гудковой.

Меня пробрало щекотное, морозное чувство от внезапно осознания возможностей Гудковой.

Она гипнотизёр! И при том сильный… опытный… и умелый…

Ужас зашипел в голове, вселяя мерзкое чувство беспорядочной паники.

От голоса Ксении по коже рук, плеч и спины словно водили холодным металлом.

-Никто в этом мире не может быть вам дороже меня.-продолжала Ксения.-Вы все обязаны мне своим существованием. Я ваша мать и единственный человек, которому вы дороги.