Книга Монохромный человек, страница 354 – Юлия Поспешная

Поэтому, да, он считал себя в праве здесь и сейчас так вести с Ольгой Датской.

-Корнилов,-выступил вперёд Максим.-Будь-ка поосторожней и повежливей с моей сестрой!

В глазах парня сверкнула рычащая злость.

Ты посмотри, как завёлся, подумал Стас.

-Вы втроем и так уже в шаге от разжалования и ареста! Туда вам, бандюгам и дорога! Стране давно пора избавится от таких бесполезных…

Стас не выдержал, и схватив Максима за ворот рубашки притянул к себе. Отбил его хлипкий ответный удар, и ударил сам, в лицо. Жестоко. С яростью. С пылким желанием причинить боль.

Стас нанёс несколько быстрых, резких ударов по лицу Максима Датского. На одежду Корнилова брызнула кровь парня.

-Прекратите! Прекратите!-визжала Ольга.

Она выхватила пистолет, но Николай Домбровский проворно заломил ей руку и выдернул оружие.

Корнилов оттолкнул Максима. Тот упал на спину, растянулся на полу стеная от и морщась от боли. По его лицу стекала кровь из разбитых бровей, губ и носа. Кровь стекала по подбородку на рубашку и впитывалась в ткань.

-Не смейте его бить!-провизжала Ольга в руках Домбровского.-Сволочи! Мы вас всех посадим! Выродки!

Стаса не волновали её крики. Его зверь вырвался наружу. Он вспомнил Нику и зловещий синяк на щеке девочки.

Стас больше не бил Максима Датского. Это было ненужно. Но необходимо было оставить напоминание, как не стоит поступать взрослому и сильному мужчине с беззащитными четырнадцатилетними девочками. Корнилов наступил каблуком ботинка на правую руку Максима, и резко повернул, вдавливая подошву в плоть. Раздался мерзкий, но удовлетворительный для Стаса хруст. Максим Датский заорал, скривившись от боли.

-Урод!-с ненавистью воскликнула Ольга Датская, глядя на Стаса.-Ненавижу тебя!

-Ну, теперь у вас обоих есть значимый повод.-мрачно ответил Стас, глядя на воющего от боли Максима.

-А что здесь такое происходит вообще, а?!-к ним подошли несколько докторов и санитаров.

Один из них, по всему видать заведующий отделением, в растерянности оглядел всех участников конфликта.

ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ

Пятница, 26 августа

Я вытолкала хихикающего Мирона за калитку, и закрыла за нами дверь.

Вокруг уже цвело утро, последних августовских дней. Светлое небо в пастельных тонах нависало над многочисленными новостройками и двориками. На дереве, через дорогу старательно чирикала стайка желтобоких синичек.

-Да успокойся ты, принцесса!-смеялся Мирон.

-Тихо!-зашикала я на него, и пугливо оглянулась на наш дом.-Дядя уже проснулся!

-Ну, так мне самое время с ним познакомится!-улыбнулся мне Мирон.

-Мы это уже обсуждали.-кивнула я.-У тебя и так живого места на лице нет.

Это было правда. Если раньше при взгляде на нахальное лицо Мирона я зажигалась тихим негодованием, то сейчас меня разбирала бессильная жалость к нему. На левой стороне лица кошмарный синяк, наливающийся болезненным багрянцем и желтизной, голова перебинтована, и губа заклеена пластырем.

Я не удержалась, поднесла ладонь к его лицу, легко и ласково провела кончиками пальцем по его щеке. Мои пальцы ощутили шероховатую щетину. Хм, а мальчишки уже бреются в шестнадцать лет или нет?

Мирон вдруг перехватил мою руку. Я вздрогнула от неожиданности, сердце забилось чаще. Хотя, пусть это и прозвучит до мерзости слащаво, когда он рядом оно все время чаще бьется. На много чаще.