Книга Монохромный человек, страница 368 – Юлия Поспешная

Я болезненно скривилась, когда голоса заорали в моих ушах. Я зажмурилась от напирающих в глаза сияющих обрывков чужих воспоминаний. Я приложила усилия, постаралась заткнуть лишние воспоминания. Постаралась заставить замолчать лишние голоса.

Это удалось отчасти.

Перед глазами возник коридор больницы с деревянными дверями орехового цвета и пёстрыми картинами на квадратных рамках на стенах. Мимо меня деловито расхаживали врачи и медсестры больничного отделения. Где-то тихо играла музыка.

Рядом сомной прижимая телефон к уху, прошла полноватая медсестра.

-Да, конечно бери! Спрашиваешь!.. Нет, я сегодня, к сожалению могу задержатся… Ну, ты не начинай без меня.-женщина свернула за угол и ее голос стал затихать.

Чувствуя под левой грудью тяжкие импульсы сердечных ритмов я посмотрела в обе стороны. Я внимательно посмотрела в лица всем людям, которых видела в текущий момент.

Двое врачей что-то обсуждают возле автомата с чипсами и шоколадками. Дальше, сидя в кресле полноватый санитар с сосредоточенным видом играет во что-то на своем смартфоне. За стойкой поста худенькая, темноволосая медсестра листает папку с документами. В нескольких шагах неё женщина средних лет улыбаясь, что-то говорит молодому, светловолосому доктору.

Двое пациентов не спешно бредут по коридору в сопровождении двух мускулистых санитаров и доктора с длинными, седыми волосами.

Обычный рутинный день в больнице. Один из многих трудовых будней, похожих друг на друга. Всё, как обычно.

Я уловила мгновение, когда время застыло, словно увязнув в чем-то глубоком, вязком и липком. Все замерло вкруг меня. В коридоре больницы моргнул свет, лампы под потолком хаотично замигали.

Помещение освещалось беспорядочными вспышками света.

И тут на стенах, словно изнутри через обои и покрытие начали быстро проступать темные кровавые пятна.

Врачи, санитары и медсестры внезапно обернулись и взглянули на меня. Я задрожала, чувствуя, как капли мерзлого пота скатываются по коже плеч, шеи, спины и бедер.

Они молча глядели меня, а я металась взглядом от одного лица к другому. С ними, что-то происходило. С ними со всеми творилась какая-то пугающая метаморфоза. Кожа их лиц бледнела, глаза стекленели, зрачки и радужки заволакивало белесой пеленой. Я вскрикнула, когда у стоящей рядом со мной медсестры вдруг само-собой с тонким хрустом лопнула кожа на горле, и из раны лениво вывалилась широкая струя темной крови. Двое докторов, что беседовали рядом с автоматом, не отрывая взгляд от меня, медленно осели на пол, сползая спинами по стенам. Оба оставили смазанные кроваво-багровые следы на обоях. Один из докторов дергался в конвульсиях, кровь из его рта разливалась по лицу и стекала на одежду. Его приятель скреб руками свой окровавленный живот.

Я наблюдала происходящее, крепко зажав себе рот обеими руками и тихо плача от невыносимого, порабощающего волю кошмара.

Они умирали. Тихо, в крови и агонии. Тихо и беззвучно корчились в предсмертных судорогах в багровых лужах собственной крови.

А затем я услышала шаги. Не торопливые, гулкие и словно ленивые. Я резко оглянулась. По больничному коридору шла она. Девушка, которую я бы сегодня могла узнать из сотен, тысяч или даже миллионов.

Ксения Гудкова. Та самая Ксения, которая едва не погубили детей своих насильников, и та самая Гудкова, что едва не заставила Ладу сбросится с крыши торгового центра.