Книга Обнаженные розы, страница 144 – Юлия Поспешная

Многие люди сказали бы, что это было бы правильно. И детоубийца другого не заслуживает.

Но Стас замечал, что Лазовская в принципе против того, чтобы кому-то причинять боль.

Даже тем, кто заслуживает больше всех в мире.

Кого другого, Стас презрительно бы называл восторженным и глупым идеалистом.

Только вот Лазовской двигали далеко не поверхностные представления о добре и справедливости.

Что-то другое. Что-то не доступное пониманию большинства.

Это не была жалость или сострадание. Нет.

Стас не знал, что это и почему она так себя ведёт.

Хотя возможно из-за этого они, другие, такие же, как Романтик, ей верят, прислушиваются.

Они не чувствуют в ней ненависти. Скорее сожаление, и даже сострадание, смешанное со снисходительным, обвиняющим презрением.

И это их частично подкупает. Лазовская другая. Во взглядах, принципах, отношении. Другая...

Четверг, 19 июня

Так и знала, что медсёстры, которые помогали мне переодеться в больничную пижаму доложат о синяке.

И я не сомневалась, что придётся объяснятся перед Стасом.

Хорошо ещё дяди Сигизмунда тут нет.

Он прислал мне SMS, что ему всё таки придется смотаться в Токио, Осаку и Иокогаму.

А это означало, что его не будет минимум недели две.

Ладно. Не привыкать.

В конце концов у меня есть Федя и друзья дяди Сигизмунда, похожие на стареющих викингов.

С мастерской я, как ни будь справлюсь.

Я рассказала, Стасу и Сени, как Игорь подловил меня, как угрожал и, как ударил.

-Ника а почему ты сразу мне не сказала?-в голосе Стаса проскользнуло недовольство и суровый металлический оттенок.

Я подтянула к себе одеяло, опустила взор. Вздохнула. Грустно, виновато.

-Я боялась, что вы его покалечите.-призналась я.

-Этот урод твою подругу и других девчонок голыми снимал и продавал снимки за границу, а тебе угрожал и ударил.-Стас чуть склонил голову к плечу.-Почему ты его жалеешь?

-Я его не жалею. Я просто не хочу, чтобы вы его били...

-А если его в тюрьме зеки на перо посадят?!-не удержался Сеня.

Я взглянула на него, затем отвела взор.

-Есть разница Сеня, позволить судьбе и року самому вершить суд над виновным человеком... в соответствующих условиях или же мстить за обиды, которые ты не в состоянии вынести.

Я увидела, как глаза Стаса чуть сузились. Он силился меня понять.

И я была благодарна ему за это, за попытки.

Он был один из не многих, кто был на это способен.

-Я не понимаю, Ника...-признался Арцеулов.-Честно... То есть если какой-то урод тебя, не дай Бог... обесчестит... Ты, что? Тоже никому не скажешь? Или, допустим родители жертв Романтика... если им представиться случай они не должны убивать его, только потому, что... Я не понимаю!

Он правда не понимал. И бесился из-за этого.

-Родители жертв Романтика, вольны делать всё, что пожелают.-ответила я.-У них есть на это определенное моральное право. Многие их не осудят, и даже поддержат, если они найдут его и убьют... или сначала будут долго, по садистки мучать, а потом убьют более изощренным способом...

Я отвела взор, взглянула в окно. Начинался рассвет.

Новое утро, нового дня.

-Они могут сделать это ради мести.-сказала я глядя в окно.-Но, месть это попытка унять гнетущую душевную боль от поражения, потери близкого человека, унижения или неудачи.

Стас и Арсений переглянулись. Они думали, я не заметила.