Книга Обнаженные розы, страница 221 – Юлия Поспешная

Я чувствую неприятное давление в груди. Мне кажется у меня заканчивается воздух.

-Тогда... я... я жду...-прошептала она в ответ.

Я шумно сглатываю. Меня захлёстывает и переполняет сотрясающее душу волнение.

Я наклоняюсь к ней и припадаю губами к её губам...

Меня выбросило из его тела. Просто мгновение-и я уже наблюдаю за их поцелуем издалека.

Они целовались долго. Честно. Открыто. С необыкновенной для их возраста страстью.

Наконец девушка отстранилась от Демида Хазина.

-Слушай...-услышала я её робкий голос.

-Что?-быстро и оживленно спросил он.

Он сделал попытку приблизится к ней, но она опустила взгляд, поджав губы, посмотрела в сторону.

-Ты же говорил, что... мы друзья.-проговорила она.

Я увидела, как у Демида Хазина опустились плечи.

-Но...-проговорил он с трудом.

Он не смог больше ничего произнести.

-Но, «что»?-спросила девушка с лучистыми, светло-карими глазами и снова взглянула на него.

И снова магические блики света, точно искорки золота сверкнули в её глазах.

-Я...-проговорил он и глубоко вздохнул, словно собираясь с силами.-Я не знал, что... что полюблю тебя... так сильно...

Её губы, медленно расплылись в довольную, счастливую улыбку.

Стремительно нарастающий яркий белый свет, затмил это воспоминание и переместил меня в другое.

Сначала я услышала странный, скрипучий звук металлического лязганья.

Он звучал с переменной периодичностью.

Скрип-скрип-скрип-скрип. Пауза. Снова... Скрип-скрип-скрип-скрип-скрип...

Когда белый свет выцвел и испарился, я увидела, что нахожусь в пустом помещении школьного класса.

Через шторы с портьерами внутрь класса сочился рассеянный, бледный свет солнца.

На стене со старыми голубыми обоями я увидела портреты писателей русской литературы.

В торце класса всю стену от окна до угла занимал огромный книжный шкаф.

Только книг в нём было не много. Всего-то две с лишним полки.

Остальные были заставлены каким-то хламом и картонными коробками.

На буро-коричневой школьной доске, с царапинами, белели разводы мела.

А на второй парте первого от окон ряда сидел Демид.

Сегодня был в тёмной футболке и потёртых, изношенных брюках.

Одежда на нём была явно с чужого плеча.

И футболка, и брюки были явно на пару размеров больше. И на нём висели мешком.

Он, ссутулившись, наклонившись к столу что-то старательно резал ножницами.

Я осторожно приблизилась сзади, ступая между рядов парт.

Демид обстригал ножницами листья и стебли небольшой цветочной композиции.

Я невольно залюбовалась его работой.

Из-под его худых, костлявых рук и длинных пальцев выходила впечатляющая своей гармоничностью и эффектностью изящная флористическая композиция.

В основе всего, конечно же, были розы.

К стыду своему должна сказать, что не имею представления, как они называются, но он точно использовал несколько видов красных, алых, розовых, карминовых и бордовых роз.

Они отличались размерами, формой и количеством лепестков.

Оттенки отдельных бутонов сливались, сплетались в единой, расплывающейся, сочной и насыщенной жизнью красно-алой гамме.

Некоторые бутоны почти лежали, а некоторые, словно нехотя приподнимались на своих тонких стеблях.

Присмотревшись, я увидела, что закрепленные на проволочном каркасе розы представляли собою образ своеобразной короны.

У меня против воли вырвался восторженный вздох.