Книга Обнаженные розы, страница 255 – Юлия Поспешная

Сейчас здесь жили другие дети. Их воспоминания короткими, рваными эпизодами влетали в мое сознание, словно назойливые мухи стремились втянуть меня в связанные с ними видения.

Я сопротивлялась. Это была совершенно не нужная мне информация.

-Нужно, наверное, спросить у Анжела Антоновны... Не приезжали ли кто-то к Демиду за все эти годы.-предложила я.

-Да.-кивнул Стас, тоже думая о чем-то.-Нужно.

Я постаралась увидеть ещё какие-то нужные воспоминания живших тут тринадцать-пятнадцать лет назад мальчишек, но только вновь видела избиение Демида, их издёвки над ним и... то, чем это для них в итоге кончилось.

Образ мужчины с ножом, одетого во всё черное прочно закрепился в моём сознании.

Однако, когда мы спросил Анжелу Антоновну о каких либо посетителях Демида Хазина, она вспомнила только одного.

-Приезжал пару раз один такой... светловолосый, статный... Но Демид его не любил. Не разговаривал, даже драться пытался... А последний раз и вовсе не вышел разговаривать. Потом этот мужчина больше не приезжал.

Стас вздохнул и достал фотографию из портмоне и показал директрисе детского дома.

-Вот этот?-спросил Стас указывая пальцем на Ипполита Збруева.

-Да.-присмотревшись, кивнула директриса.

Мы со Стасом обменялись взглядами. Я была встревожена, а взгляд Корнилова задумчив и озабочен.

Из приюта мы вышли пребывая размышлениях и смятении.

Я старательно вспоминали все свои видения, где появлялся Романтик.

Пыталась сопоставить их с видениями, где был Ипполит Збруев.

Пыталась найти сходства того убийцы в чёрном и Ипполита Збруева.

А ещё меня мучил вопрос: почему Михаил Трегубов молчал? Почему не рассказал о том, что видел? Он же остался жив...

Хотя... А что если его просто потом забрали из детдома? Возможно его взял какой-то спортивный интернат или... Не знаю. Я теряюсь в догадках.

Пока мы шли по коридорам обратно к выходу, я успела увидеть около полусотни различных, обрывистых воспоминаний.

Это были воспоминания живущих тут детей.

И среди эпизодов с личными переживаниями, незначительными событиями и какими-то случаями, всегда выделялось одно воспоминание на всех.

Одно, хранимое глубоко в душе, запечатанное в сердцах и тщательно оберегаемое.

Трепетное и теплое воспоминание о родителях. О матерях.

Я начала ускорять шаг. Я не могла этого выносить.

У меня вновь текли слёзы.

В груди стыла горькая печаль. Меня беспощадно терзала жалость и сожаление к оставленным здесь детям.

Многие из них живут мечтой о том, что покинув стены детдома попытаются найти своих родителей.

А некоторые, хотят сначала достичь, добиться успеха, достижений, стать известными и богатыми.

А потом... потом найти их и... И просто посмотреть им в глаза.

-Ника?-Стас обернулся и увидел мое лицо.-Т-ты чего? Что случилось?

-Ничего.-я аккуратно вытерла слёзы и поспешно помахала себе ладонями на лицо.-Н-ничего... всё...всё в порядке.

-Почему тогда ты плачешь?

-Так... просто...-прошептала я в ответ.

Это было тяжело выносить.

Вместе с воспоминаниями детей, я чувствовала тоже, что и они. Тем более, что мне это было не так уж и трудно.

На воздухе мне стало легче.

Я была рада, что двор к тому времени опустел.

Дети ушли в столовую, на обед.

Внезапно обезлюдевшая территория парка была погружена в идеальную тишину, нарушаемую только шепотом ветра да шорохом листьев.