Книга Обнаженные розы, страница 50 – Юлия Поспешная

Она смотрела на меня выразительно, широко распахнув свои ореховые глаза.

Она молчала. Говорили её глаза. Они пытались, что-то сказать. Я видела это. Но я не понимала...

Я покачала головой.

Рыжеволосая девушка подняла руки, сняла с плеч лямки промокшего белого платья.

Она скинула его и осталась нагая передо мной.

Она вздохнула, снова глядя мне в глаза. Снова силилась что-то донести.

Я не понимала, что она хочет сказать.

Я с сожалением покачала головой. У меня выступили слёзы.

Я уже понимала, что с ней что-то случилось. Что-то ужасное, что-то отвратительное и мерзкое.

Я понимала... я осознавала, что её уже нет. Я четко понимала, что эта рыжеволосая девушка мертва.

Она вздохнула. Грустно. Печально. Обреченно.

Поднесла руки к лицу. У меня подскочило сердце.

Рыжеволосая сжала ногтями кусочек кожи на лице и рванула в сторону.

Я вскрикнула. Она оторвала два лоскута кожи от лица. Под ней проступила кровавая мякоть. Кровь заструилась по её лицу.

Она оторвала новые лоскуты. Снова. Затем ещё. Она полностью ободрала своё лицо. У нее больше не была лица.

Кровь обильно стекала по её лицу, на её грудь, живот и ноги.

Темно-алая кровь скапливалась у её ног.

Она начала «раздевать» свое тело.

Плечи. Руки. Живот, ноги, бедра.

Я не могла не отвернуться, ни закрыть глаза, ни издать даже звука.

Я только взирала на это кровавое безумие. Я смотрела на покрытую блестящей кровью устрашающую человеческую фигуру.

По её голым ногам поднимался туман. Быстро. Торопливо. Словно он намеревался скрыть её, до того, как она полностью «обнажиться».

Я услышала шаги сзади. Я порывисто обернулась.

Никого. Только туман и очертания кустарников.

Я повернулась обратно. Рыжеволосая девушка исчезла.

В тумане, передо мной чернел силуэт человека.

Темный, четкий, граненый силуэт мужчины. Он напоминал тень без владельца.

И глядя на этот силуэт, я осознавала, понимала, что смотрю во мрак.

Истинный. Бездонный. Безжалостный.

Эта тень была олицетворением бесконечного, порочного мрака.

Не того, что наступает с закатом.

А того, в котором погрязает одержимый низменными чувствами человек, познавший вкус чужой боли, вкус чужих страданий, упивающейся беззащитностью жертвы.

Человек попробовавший пьянящий вкус убийства.

И этой человекообразной тени не нужен был владелец и хозяин. Она сама была хозяином, властелином.

Она содержала внутри себя личную боль, страх, ненависть, злость и ещё целый сонм всевозможных, человеческих пороков.

Она была олицетворением мрака человеческой души.

Соткана из него. Создана им. Рождена в его недрах.

Я это чувствовала. Я ощущала исходящую от этого силуэта подавляющую, давящую, убийственную силу.

Сжимая кулаки, я онемев смотрела на угольно-чёрный, чернильный силуэт в тумане.

-Что т-тебе нужно... подонок?-шепнула я через силу.

Тень ринулась на меня. Он резко оказался рядом. Навис надо мной, занёс руку для удара.

Я отшатнулась назад, прикрываясь руками и истошно крича.

Я очнулась лежа на полу душевой.

Я в истерике и панике била рукой по полу, по воде.

Я замерла. Огляделась.

Шумела вода из душа. Я слышала басистые, гулкие удары в дверь. Я слышала голос дяди Сигизмунда.

-Ника!-ревел дядя.-Ника что случилось?! Открой дверь!.. Чёрт!

Душевую кабину заполняли густые, жаркие, молочно-серые тучи влажного пара.